Книга Я - твое наказание, страница 64 – Наталья Юнина

— А твои однокурсники там будут?

— Какие однокурсники?

— Из санатория. Олег и Саша.

— Скорее всего, да.

— А твоей Веры там не будет?

— Она не моя. И с какой стати ей там быть? Она не чья-то жена.

— Ну да, любовница.

— А знаешь кто там будет точно?

— Мой отец?

— Нет. Горский старший и младшенький Артемка. И давай договоримся сразу на берегу: ты не должна с ним контактировать. Вообще. Не подходить и даже не здороваться. И еще. Что бы ни случилось, не совершать глупости.

— Ты о чем сейчас?

— О любых глупостях. Договорились?

— Только если не делать глупости относится к нам обоим.

— К нам.

— Тогда договорились.

— Ну и славно. Как тебе наша некультурная программа?

— Хорошо, — тихонько произношу я и тут же кладу голову на плечо Вадима.

Не сразу понимаю, когда все меняется. Я так расслабляюсь на непривычной высоте, что пропускаю момент, когда под пледом, которым укрыл мои ноги Даровский, оказывается его рука. Точнее на моей коленке. А вторая приобнимает меня за плечо.

Я понимаю, что он хочет сделать, когда его рука вклинивается между моих сведенных ног и проходится по внутренней стороне бедра. Это же безумие чистой воды. Кабинки стеклянные. Нас же видят другие отдыхающие!

— Не видят, — шепчет мне на ухо, чуть прикусывая мочку.

Я точно свихнулась, раз позволяю себе такое безумие в общественном месте. И тут до меня доходит. Руки!

Черт, если я сейчас спрошу его «А ты руки мыл?», вероятность того, что Вадим скинет меня с этого колеса обозрения возрастет в стократ. Правда, с еще большей вероятностью он до меня вообще больше не дотронется, ляпни я такое вслух.

Ладно, все же как-то в кино занимаются этим, когда захотят. Даже грязными, а мы хотя бы чистые. А что касается рук, Даровский вообще чистюля. Он в туалете был. Всяко их вымыл. Плевать — четко решаю я. Чуть развожу ноги и его ладонь тут же накрывает мой лобок, а пальцы начинают ласкать меня через ткань кружевного белья.

Страх, смешанный с неконтролируемым желанием бежит по венам, разгоняя кровь бешеными толчками. Становится невыносимо жарко. Так и хочется сорвать с себя дурацкий плед. Но до меня только сейчас доходит, для чего где-то достал его Вадим и укрыл меня.

Еще чуть-чуть и я буду позорно ерзать на сиденье, насаживаясь на пальцы Вадима. Кто бы мог подумать, что я такая. Прикусываю губу, чтобы не дай Бог не издать ни звука, но это, черт возьми, не помогает. То ли почувствовав, что я сейчас опозорю нас на всю столицу какими-нибудь звуками, Даровский закрывает мне рот поцелуем, немного отвлекая от ощущений внизу. Но тут же прерывает его, касаясь губами шеи. Обжигает горячим дыханием кожу и вдруг его рука замирает.

— Хочешь, чтобы я продолжил? — шепчет мне на ухо. Чего-чего? Мне это не послышалось? — Насть? — нет, он совсем конченый спрашивать меня такое сейчас?! — Если хочешь, так и скажи. «Вадим, дай мне кончить». И если хочешь заняться сексом, то я тоже жду от тебя твоих озвученных желаний. Давай, малыш. Ну?

— Я хочу…

— Что? — блин! Ну почему это так трудно произнести?! — Ну что ж, я терпеливый. Подождем, когда захочешь.

И… резко убирает руку, вызывая одновременно недоумение и злость. Между ног все так ноет, что в пору выть!

— Надо уметь не только препираться и дерзить, но и нормально говорить, Настюш. И озвучивать свои естественные желания. Не — не — не, ноги не сводить и руками себя не трогать…