Онлайн книга «Идеальный мир для оценщика»
|
Бросаю флакон собеседнику. Тот ловит его с трудом. Будем надеяться, оно не окажется неподходящим, а то парень подумает, что я издеваюсь. Постфактум мелькает мысль — этот флакон, да и другие, что мне попадались, довольно прочные. Я ради эксперимента бросил один на каменный пол — тот не разбился, а в сумке разлетелись на осколки от тупого арбалетного болта. Странно. Раненый снова что-то говорит, я успеваю разобрать одно слово — «андиано». [ОЦЕНКА — ур. 3 Словарь аларийского языка. Пополнение. Андиано — милосердие] Ну что ж. Неплохо — новое слово в копилочку. Парень продолжает говорить. Я машу рукой — хватит, мол, иди, свободен. — Битре! Битре! — Парень прижимает к груди флакон с зельем и с благодарностью смотрит на меня. [ОЦЕНКА — ур. 3 Словарь аларийского языка. Пополнение. Битре — благодарю] Поворачиваюсь спиной к раненому и иду в сторону башни. Назад не смотрю, хотя спина просто задеревенела от напряжения, готов при малейшей опасности рвануть в заросли травы на обочине. Отойдя на безопасное, по моему мнению, расстояние, все же оборачиваюсь. Раненый держит в руках пустой флакон. Надо же, и никаких сомнений? А вдруг я бы его решил отравить? Поразительное легкомыслие. Или он настолько отчаялся? Тем не менее вижу, что раненому явно лучше. Рана в боку хоть и кровоточит, но не так интенсивно… Кажется, для лечения нужно время. Зелье работает, но не мгновенно. «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать». Зелье пить надо, не втирать в рану, не поливать — именно пить. Эффект не мгновенный, а значит, при ранении в бою такой флакон не сильно-то поможет. Это нужно принимать уже после боя, если ранен… и выжил. Отойдя за поворот так, чтобы незнакомец меня не видел, ныряю в траву — вещи-то забрать надо. Возле своего тайника замираю. Раненый бодро проходит мимо — судя по всему, совсем оправился. Рана его почти не беспокоит. Выждав достаточно, забираю вещи из тайника и продолжаю двигаться к башне. Раненый ушел уже далеко, не стал останавливаться… Вот и башня моя. Твердыня. Мой дом — моя башня. Скелетов поблизости нет, внутри тоже пусто. Запираю дверь деревяшкой и поднимаюсь на второй этаж. Опять никого. Разведя огонь, сажусь: — Наконец-то я дома. Поворачиваюсь к пламени то одним боком, то другим — блаженное тепло. Одежда начинает царапать кожу. — Что за черт? Быстро скидываю с себя рубашку и штаны. Добротные, как мне казалось, вещи просто расползаются на лоскуты. Видимо, кислотный дождь все же сделал свое дело, повредив структуру ткани. На улице, где влажно, шмотки держались, а в сухом теплом воздухе стали просто разваливаться. — Зашибись. Я теперь боец, — отбрасываю бесполезные тряпки в угол, — в трусах и в каске. Из всей одежды целыми остались только сапоги. Так и стою посреди комнаты в исподнем и обутый… Быстро развязываю мешок, снятый со стрелка. Он был парень толковый, к путешествию готовился, может, и прихватил запасные панталоны. Однако первым извлекаю на свет сверток плотной ткани, перехваченный бечевкой. Внутри — хороший ломоть серого хлеба и что-то по виду и твердости напоминающее обувную подошву… [ОЦЕНКА — ур. 3 Хлеб кметский Тип: мучное изделие Пищевой продукт Состояние: готов к употреблению, 7 дней со дня выпекания Особенности: выпекается из муки грубого помола, зачастую содержит вкрапления сорных растений. Самый дешевый и грубый хлеб, употребляемый беднейшими слоями населения |