Книга Первая земля, страница 145 – Ками Мёрдок Дженсен

— Ты ненавидела себя? – с грустью переспросила Неманчия. – Неудивительно, что тебе было так трудно начать пользоваться своей магией.

— О чем ты?

— Темнон не очень-то хорошо просветил тебя по этому поводу, не так ли? Мой кузен предпочитает действия эмоциональной стороне вопроса. – Она уселась на большой камень и притянула меня к себе. – Магия – это такая же неотъемлемая часть тебя, как твои кости, кровь и нервные клетки. Ненависть к самой себе серьезно нарушает этот баланс. У тебя не было пресловутой золотой середины, центра.

— Фулкрум концентрирует в себе магию, являясь центром мироздания. Вот почему мне так нравится находиться там?

— Думаю, да. Поскольку ты всю жизнь была выбита из равновесия, то в Фулкруме наверняка чувствуешь себя превосходно.

— Это действительно так. То есть ты хочешь сказать, что я не могла исцелиться из-за того, что не принимала саму себя?

— Именно. И я, кажется, понимаю причину твоего самоотрицания. На Первой Земле нас с младенчества приучают к принятию своей роли. Здесь нас, чародеев, почитают как героев. А ты не могла осознать этого, потому что рядом с тобой не было никого, кто бы обучил тебя всему, что нужно знать о магии.

— Допустим. Но Темнон отметил, что я меняюсь уже несколько дней. А я только сегодня перестала ненавидеть себя.

— И что же произошло несколько дней назад?

В моей памяти всплыло одно очевидное обстоятельство.

— Я прикоснулась к своему Эфирному камню. И прочитала те диковинные слова.

— Все ясно. Установилась твоя связь с магией. Независимо от того, знала ты об этом или нет, но в тот момент ты наконец приняла свою роль волшебницы. Что и положило начало изменениям, включая внешний облик.

Ее слова имели большой смысл. Мои шрамы не исчезали, пока я отвергала собственное отражение и отказывалась принимать себя такой, какая я есть. Все, что мне требовалось сделать: осознать тот факт, что я – маг, но что еще важнее – сильная личность. Мне необходимо было полюбить себя и оценить по достоинству дар моего отца.

По щеке скатилась слеза в знак глубочайшей признательности к нему.

— Принцесса, когда все будет позади, не могла бы ты связаться с моим папой? Мне хочется выразить ему свою благодарность и передать, как сильно я люблю его.

Неманчия кивнула.

— Уверена, мы станем близкими подругами, – сказала она мне.

И я молча согласилась с ней.

Неманчия благополучно призвала дух Модин, а я отделила ее магию от облака как раз к тому времени, когда Темнон вернулся вместе с моей мамой и коробками, полными баночек с этикетками.

— Агнес! – закричала мама. С ее волос струилась голубая трансферная магия. – Ты больше никогда не должна поступать так со мной. Мои нервы не выдержат этого.

Я так сильно стиснула ее в объятиях, что из нее вырвался сдавленный вздох.

На нас обрушился порыв воздуха, когда Доминат пронесся над нашими головами и грузно опустился, сотрясая землю. Мама посмотрела на него со страхом, а после погладила меня по волосам и прошептала:

— Мне по душе твой друг Темнон, но дракон… я никогда и ни при каких обстоятельствах не соглашусь прокатиться на нем, как бы вежливо он ни вторгался в мою голову.

Я решила не сообщать ей, что у драконов превосходный слух.

Темнон нашел банку с пеплом с пометкой «Дама Модин Оданота» и высыпал содержимое в мои ладони. Когда все было готово, я разожгла огонь в своей груди и пожелала, чтобы почтенная леди вновь стала прежней. В водовороте из зеленой магии, светящегося пепла и серебристо-голубых чар Неманчии возникла миниатюрная и полная жизни Модин, озаренная вспышкой белого света.