Книга Первая земля, страница 87 – Ками Мёрдок Дженсен

Это была мама, которая по своему обыкновению зашла проведать меня перед сном.

— Нет.

Она оставила дверь открытой, и я услышала звук ее шагов по персидскому ковру. Толстый матрас немного прогнулся, когда она присела на край моей кровати.

— Не можешь уснуть? – прошептала она.

— Как видишь, нет, – огрызнулась я.

— Я знаю, что ты сердишься на меня, но кто-то из нас двоих обязан сохранять здравомыслие, – сказала она без раздражения, но при этом очень решительно. – Ты сейчас находишься в смятении, но это не отменяет того, как сильно я люблю тебя.

— Но все сказанное мной было на самом деле, мама!

— Это невозможно.

— Тогда как мне удалось выжить при пожаре? Все говорят, что я должна была погибнуть вместе с папой, но этого не произошло! Благодаря моей магии!

— Нет, благодаря твоему отцу! Он защитил тебя от огня.

— Мама, выслушай меня!

— Агнес, твой отец всю свою жизнь помогал другим, ни при каких обстоятельствах не проявляя эгоизма. Когда взорвался завод, его единственным стремлением было спасти тебя. И он сделал это.

Так считала и я до Темнона и Первой Земли. Но теперь знала, что все это было лишь частью истории.

Я уселась в постели, приготовившись увидеть мамины поджатые от досады губы. И, сделав глубокий вдох, уже собралась раскричаться на нее, но меня остановил ее взгляд. В нем не было вызова и непреклонности – только печаль и гордость. Она очень гордилась моим отцом.

— Любовь к тебе была для него превыше собственного страха, – едва слышно прошептала она.

Оранжевая вспышка слепящего света вдруг озарила мой разум. Перед глазами промелькнуло до странности отчетливое воспоминание. Я увидела обеспокоенное лицо отца, склонившегося надо мной. Он крепко стиснул меня в объятиях, прижав к желтому галстуку на своей груди. Нас охватил огонь, и мы упали, но белый свет смягчил наше падение и оттолкнул жар. После этого я видела перед собой одну лишь темноту и чувствовала сильную боль. Мои собственные младенческие вопли эхом отдавались в голове, когда воспоминание развеялось.

Мой отец пожертвовал собой, спасая меня… Мама всегда твердила мне об этом, но, только увидев все воочию, я убедилась в реальности произошедшего.

— Я все вспомнила, – прошептала я.

— Не может быть, – ответила мама. – Тебе было всего лишь…

— На нем был желтый галстук.

Она посмотрела на меня в ошеломлении.

— Но откуда тебе известно об этом?!

— Я же сказала тебе. Я вспомнила.

— Галстук, который я подарила ему… – Мама на мгновение погрузилась в свои воспоминания, но быстро спохватилась и, заставив себя улыбнуться дрожащими губами, извлекла из кармана мобильник.

— Сэйди прислала сообщение! – объявила она с притворным воодушевлением. – Они с Грейсоном приедут завтра навестить тебя! Здорово, не правда ли?

Мама увлеченно расписывала мне все, чем я могла бы заняться вместе с Сэйди и Грейсоном теперь, когда снова оказалась дома, но я едва слышала ее. Мне потребовались все мои душевные силы, чтобы переварить то, что она сказала мне об отце.

Любовь ко мне была для него превыше собственного страха. Он поборол сильнейший первобытный инстинкт любого живого существа – желание защитить себя, поднявшись на такой уровень человечности, о котором большинство людей и не мечтают. Его подвиг состоялся не только в момент взрыва – это было следствием всей его жизни, в течение которой он всегда делал выбор в пользу других. Множество сострадательных поступков увенчались актом истинного самопожертвования. А я не пошла по его стопам… Мое отражение на серебристом стволе дерева Домината продемонстрировало мне это.