Книга Сердце мира, страница 115 – Рия Альв

— То самое послание от секты. Вероятно, вы хотите увидеть его, – сказал Аргентис. Что ж, вероятно, он решил, что вся официальная часть закончилась при его опосредованном участии. Мне уже начинало казаться, что все жители Вольного города собрались здесь вместе исключительно на фоне общей нелюбви к формальностям. В чем я их понимал и поддерживал.

Отвечать нам не пришлось. Еще до того, как мы сообразили, что это даже не вопрос, в воздухе перед нами вспыхнули слова, начертанные отрывистым почерком с сильным наклоном. У меня всегда было не очень хорошо с разбором рукописного текста, но я вчитался.

Лучше бы не вчитывался.

Третья передавала мне привет.

— Я не хочу показаться бестактной, – сказала Аин, она выглядела несколько сбитой с толку, – но как это вообще понимать?

— Вроде все довольно прозрачно, – отозвался я, не отрывая взгляда от пылающих строк.

Но тут почувствовал, что все смотрят на меня с немым вопросом и недоумением. Вот прямо совсем все. Неужели я сказал какую-то глупость?

— Ты понимаешь, что здесь написано?

Меня и Аргентиса разделяли висящие в воздухе слова, но я все равно чувствовал его изучающий взгляд. Он всматривался в ауру так, будто может читать ее. Конечно, он знал, что я Избранный, но тут было что-то еще.

После его вопроса мне показалось, что я ничего не понимаю. Я очень глупый, не умею читать буквы, а интеллект у меня как у дерева. Хотя Фрея же запретила обижать деревья сравнением с собой…

— Ну да, – ответил я, а про себя взмолился: «О Эрна, не дай мне опозориться!» – В смысле здесь есть какой-то подтекст или…

— Дей, – это уже Аин, мягким голосом доброй учительницы начальных классов, – это послание написано на древнейшем языке, даже большая часть его алфавита не сохранилась. Так что, если тут и есть какой-то подтекст, мы его не понимаем.

— Вообще никто? – удивленно спросил я, оглядывая присутствующих. С особой надеждой я посмотрел на Аргентиса и Аристу. Но первый лишь небрежно пожал плечом, а вторая улыбнулась извиняющейся улыбкой.

Я пригляделся к тексту. Он правда был написан странно. Эти символы точно отличались от лирейского алфавита, некоторые буквы были похожи, но отдаленно. Тем не менее я понимал каждое слово так четко, будто знал этот язык с рождения. Может, Третья заколдовала его так, чтобы прочитал только я?

В голове и до этого шумело, но теперь в ней начала нарастать пульсирующая боль. И чем дольше я смотрел на текст, так сильнее она становилась. У меня появилось ощущение дежавю, будто я видел такие письмена раньше. Много-много раз. Читал на них. Писал на них.

В голове будто заработал отбойный молоток.

— Дей, ты… – обеспокоенно начала Фрея, но я перебил ее:

— Я прочитаю.

Еще раз пробежав глазами по строкам, я понял, что совершенно не хочу произносить это вслух, но сдавать назад сейчас было бы довольно подозрительно. Поэтому я начал:

«Я уже много раз тебе говорила, ты всегда слишком поздно приходишь. Тебе со мной пойти нужно было, когда я звала. Теперь же Белый город за твою самонадеянность расплачивается. И то лишь малая часть того, что я на самом деле могу.

Ты же играть со мной можешь, мальчик. Играть – но не выигрывать. Никогда не мог. Потому если не благоразумие, то послушание прояви и ко мне приходи. Один. В полночь Последнего дня Жатвы.