Книга Сердце мира, страница 139 – Рия Альв

— Слишком много лишнего шума, – сказала Третья, – этого я не люблю.

Аврей так и не обернулся, он окаменел, точно статуя. Зато в глазах полукровки я различил отблески огня, который грозил обернуться пожаром.

* * *

— Твой брат, ты из разлома его вытащил? – спросила Третья.

Мы шли за ней по подземным коридорам одну маленькую вечность, я начинал терять надежду, что еще хоть когда-нибудь увижу солнце.

— Не понимаю, о чем…

— Шум, – прервала Аврея Третья, и он тут же смолк.

Шум она не любила, так что лучше не тратить звуки на вранье. Мы уже видели, что бывает с теми, кто ее раздражает. Тени начали сгущаться вокруг Аврея, и он тут же ответил:

— Нет, не я.

— Брату твоему источником энергии выпало стать. Тело и дух его поглощены должны были быть. Так отчего же дух его еще частью моей тени не стал?

— Я… не знаю, – тихо ответил Аврей, и в голосе послышалась совсем чуждая ему робость. – Разве он не мог выбраться сам?

— Моркет на части должен был его разорвать. Ты не думаешь ли, что брат твой Моркета сильнее?

Я внутренне сжался. Неужели она сейчас разозлится из-за меня? Я снова подвергал брата опасности. Все это было моей виной. Я должен был умереть там.

— Я не так много знаю о Моркете, чтобы ответить, – сказал Аврей.

Третья кивнула, медленно склонив голову. Кажется, рассудительность брата ей понравилось, но по ее лицу нельзя было сказать что-то с уверенностью.

— Брат твой – ошибка. Ошибка в моих расчетах, крохотная прореха. Но мне интересно его изучить будет. Только вот в состоянии таком долго он не продержится. Он уже гаснет.

Аврей посмотрел на меня. На камень в навершии кинжала, который теперь служил моей броней и темницей. Увидел ли он мелкие трещинки, покрывшие некогда ровные грани? Заметил ли, как потускнел и поблек яркий янтарный цвет?

— Вы можете помочь ему?

— Могу. Это мне интересно будет.

Третья замерла на одном из пересечений коридоров и протянула руку. Я понял, чего она хочет от Аврея. Понял, что он собирался сделать.

«Нет! – закричал я. – Не отдавай меня ей! Я не хочу! Лучше умереть рядом с тобой, чем попасть к ней в руки».

Но Аврей не слышал меня. Его пальцы вытащили нож и протянули Третьей. Я хотел вцепиться в ладонь брата мертвой хваткой. Но я был нем и беспомощен. Рука Третьей сжала нож. Я смотрел только на брата, на его обреченное лицо.

«Пожалуйста, не оставляй меня».

— Дальше тени мои проводят, – сказала Третья и пошла прочь, унося меня в черноту коридоров.

«Пожалуйста».

Я не выпускал Аврея из вида, наблюдал, как тень задевает его плечо и он невольно вздрагивает. Как он бросает последний взгляд и отворачивается.

«Не бросай меня».

Я видел, как тьма подземелья поглощает его, забирает его у меня.

* * *

Мы пошли дальше в глубь коридоров – извивающихся, копошащихся, как черви в мертвом теле пустыни. Я чувствовал пальцы Третьей на рукояти, как если бы она сжимала мне горло. Если бы я еще мог дышать, то затаил бы дыхание, но я мог затаить лишь мысли, погрузиться в абсолютную тишину ее отсутствующих шагов. Стараться не позволить этой тишине разодрать меня в клочья.

В какой-то момент еще одна тень отделилась от ног Третьей и скользнула в боковой коридор. Что она приказала ей? А если Третья узнала Аврея? Если поняла, кто мы? Если просто убьет нас, лишь бы досадить родителям? Но она не спешила расколоть камень, словно скорлупу, и выскрести оттуда остатки моей души. Мы просто продолжали идти, словно часы, месяцы, годы, столетия текли мимо нас, едва касаясь. Пока наконец Третья не замерла около гладкой черной стены.