Книга Сердце мира, страница 219 – Рия Альв

Нас окружило волной жара. Я мог представить, как вспышка магии долетает до крейсера. Как она врезается в его распоротое брюхо. На мгновение тонет в волнах его черной крови. А потом взрывает ее изнутри.

Я чувствовал, как мир горит. Как он сгорает дотла, обращается пеплом. Но теперь мне было не жаль. Пламя обходило нас стороной, лишь обдавая жаром кожу. Время сгорало. Таял в огне этот проклятый момент, который мы никак не могли отпустить. Это была последняя смерть нашего крохотного мира. Старая свалка, ряды серых домов, дороги, покрытые ржавой пылью, темные дворы со сваленной в кучи старой мебелью. Черная башня, у подножья которой был наш дом. Наш мир сгорел. Теперь он наконец мог вернуться в бесконечный круговорот смертей и рождений.

После ярко-алого света огня подземный зал показался кромешно-черным. Я знал, что где-то должен быть серовато-белый свет факелов. По стенам все еще вилось и ветвилось золотисто-изумрудное сияние нашей с Фреей магии. Но я не мог его различить. Сделав невольный шаг назад, я упал на одно колено, больно ударившись о неровный каменный пол.

— Дей! – окликнула меня Фрея и, наверно, обернулась ко мне, но ее движение оборвалось. Раздался непонятный звон.

— Всего минутку, – попросил я.

Всего минутку. Только дыхание перевести. А дальше мы снова…

— Время, у мира оставшееся, – все для тебя.

Это был голос Третьей. Зрение наконец сфокусировалось, и я различил ее на фоне тьмы. Она стояла, схватив Фрею за горло, оплетя все ее тело черными нитями моркетской тьмы, словно паучьим коконом. Меч Фреи лежал на полу в нескольких метрах от нее. Третья улучила момент, когда мы приходили в себя после взрыва, и выбила меч у Фреи из рук. Рейнеке тоже обвило черными нитями. Он отчаянно пытался вырваться, но только больше запутывался.

Мне хватило бы мощной световой волны, чтобы освободить их.

— Одно движение, Избранный, и я их сердца насквозь пробью. Мы можем попробовать узнать, кто быстрее будет.

Мне не хотелось пробовать. Я и так все знал.

— Я сдаюсь.

Фрея собралась что-то сказать, но тьма закрыла ей рот. А через мгновение и меня оплело черной паутиной, подвесив над полом так, чтобы мы с Третьей смотрели друг другу глаза в глаза. Так, чтобы в ее рубиновом глазу отражалось мое злое и измученное лицо. Паутина опутала половину зала, от пола до терявшегося во тьме потолка. Каждая нить казалась прочной, как стальной канат. Я понял, что больше не могу шевельнуть ни рукой, ни ногой. Лишь висеть как муха и ждать, когда же паук вонзит в меня клыки.

— Правильный выбор, Избранный.

Теперь Третья стояла рядом со мной. Она провела рукой по воздуху, очерчивая контур моей ауры. По телу пробежала волна холода. Заныли старые раны, полученные от моркетских тварей еще в Рейнгарде.

— А теперь ты мне дверь откроешь, – сказала Третья.

— Вряд ли в таком состоянии я могу что-то открыть. – Я криво улыбнулся.

Купол зала залило сероватым светом. По черному камню побежали символы. Это была лишь часть формулы, одна из ступеней огромного волшебства. Словно в зеркале эта формула отразилась на черном полу. Вязь символов закручивалась спиралью, все уменьшаясь и уменьшаясь, пока не доходила до точки. Но формула казалась незаконченной. На равном расстоянии оставались небольшие прорехи. Я вчитался в символы и понял, что они означали.