Книга Сердце мира, страница 96 – Рия Альв

Тогда, вместо радостного ликования, слыша лишь стоны умирающих, Нарро возложил всю вину на Йарн. Но Сивиз, тогда еще более ранимый, чем сейчас, готов был казнить себя на главной площади Альбиса. Или в собственной комнате. Сам себя осудив и приведя приговор в исполнение.

Нарро же, тогда еще более холодный и острый, чем сейчас, хотел бы объяснить ему, что если уж Сивиз не может снять с себя вины полностью, то точно заслуживает права на прощение. Сивиз этих слов не дождался. Нарро нашел его уже почти мертвого.

Стормланны – Нарро знает, они однажды его убьют, – словно лезвия: чем острее заточено, тем тоньше и легче ломается.

Тогда было так же страшно, как еще недавно в трюме. Нарро тоже судорожно вдыхал собственную энергию в чужие обескровленные губы, быстрыми, злыми и резкими касаниями, больше похожими на укусы. Едва не умер от магического истощения рядом с ним. Проклял Йарн бесчисленное количество раз. Пообещал себе, что уничтожит ее, если Сивиз не выживет, и неважно, чего это будет самому Нарро стоить.

Но Сивиз выжил. Смотрел на него бессмысленно, путано говорил что-то о том, что понимает: Нарро он теперь отвратителен и тот имеет полное право оставить его. Нарро закрывал ему рот рукой и обнимал, хотя никому до этого не позволял дотрагиваться, а тут прижимался так, чтобы чувствовать, как бьется чужое сердце. Молился Эрне, чтобы не перестало. Эрна его слушала, гладила Сивиза по волосам и целовала в лоб падающими из окна косыми солнечными лучами.

А Нарро говорил ему, что никогда не стал бы спасать того, кто ему противен. И тогда же поклялся, что никогда больше не позволит Йарн его использовать. Поклялся защищать его.

— И все же есть то, чего получить я не могу. – На лицо Сивиза вернулась улыбка, бледная и усталая, но довольно искренняя.

Нарро же подошел к столу, взял в руки нож, подбросил его, перехватил другой рукой в воздухе и одним плавным движением загнал в ножны на бедре.

— Чтобы убить меня, нож тебе правда не нужен, – усмехнулся Сивиз. – Так что можешь расстаться с ним хотя бы в каюте.

— Я эмоционально привязан к этому ножу, я соскучился. – Отчасти это тоже была печальная правда. Другая же причина крылась в том, что тревога так и не отступила до конца. Нарро казалось, что жизни Сивиза может что-то угрожать.

— Вот бы ты по мне так скучал, – трагично вздохнул Сивиз, отклоняясь на подушки.

— Я и скучал. Но намного больше.

Привязанность была глупым раздражающим чувством, не приносившим ничего, кроме тяжести на душе. Нарро не помнил, привязывался ли он к кому-то раньше, до того как Сивиз ворвался в его жизнь. У него не было ни друзей, ни даже близких знакомых. Ему не по кому было тосковать. Он не понимал, что вообще делать с эмоциями, кроме как отрицать.

Но произнести эти слова стоило хотя бы ради реакции Сивиза. Он выглядел так шокированно, будто Леди Йарн появилась здесь и сказала, что возвращает ему все права на наследство, а сама удаляется в изгнание.

— Ладно. Это стоило двух ранений в сердце и пробитого легкого, – выдохнул Сивиз.

«Да он совсем отчаялся», – подумал Нарро и вдруг понял, что на его лице появилась непривычная, слишком мягкая улыбка. Она даже ощущалась как-то странно. Он быстро кашлянул в кулак, чтобы убрать ее со своего лица.

— Скажи мне, что это не затянувшаяся агония, – попросил Сивиз.