Книга Следователь по особо важным… телам. 18+, страница 78 – Игорь Некрасов

Здание было новым. Не то чтобы сверкающий бизнес-центр из стекла и бетона, но добротная современная постройка — четыре этажа, светлая облицовка, панорамные окна, аккуратные клумбы у входа.

Входная группа сияла чистотой: стеклянные двери без единого пятнышка, ступени без трещин, поручни из нержавейки.

Всё дышало дорогим ремонтом и хорошим вкусом, а над входом висела единственная вывеска — строгая, без кричащих цветов, с золотистыми буквами на матово-чёрном фоне:

«А. Т. Алимов. Психоаналитическая практика»

Я остановился и посмотрел на неё.

Психоаналитическая практика? Получается, не просто врач и не просто психолог, а психоаналитик? Это вам не рецепты выписывать и не тесты проводить. Это совсем другой уровень. Люди к таким ходят годами, выкладывают всю подноготную и платят серьёзные деньги.

Я сунул руки в карманы и усмехнулся про себя.

А это ещё интереснее. Его дочь, Ника, — блогер по семейной психологии. Учит женщин, как выходить из токсичных отношений, как строить личные границы, как не давать себя в обиду. А отец у неё — психоаналитик с частной практикой в центре города.

Яблоко от яблони? Или наоборот — бунт против отца? Может, её блог — это способ доказать ему, что она тоже разбирается, тоже имеет право учить? А может, она просто выросла в атмосфере, где чувствами говорили больше, чем про погоду, и это стало её нормой.

Я толкнул стеклянную дверь и вошёл с мыслью: «Ладно. Просто спрошу у него самого».

Внутри пахло дорого — не больничным антисептиком, а чем-то тёплым, древесным, с лёгкой ноткой цитруса. Сандал? Бергамот? Я не разбирался в столь тонких ароматах, но этот сразу давал понять: здесь лечат не тело, а душу, и берут за это соответственно.

Просторный холл, светлый пол из керамогранита, приглушённый свет, дизайнерские кресла у стены. На журнальном столике — стопка глянцевых журналов по психологии и стеклянный графин с водой. Идеальный порядок. Как в операционной, только мягче.

За стойкой ресепшена сидела девушка лет двадцати пяти, даже, может, чуть старше, но выглядела молодо. Светлые волосы собраны в низкий пучок, открывающий длинную шею и аккуратные серьги-гвоздики. Черты лица тонкие, почти аристократичные: высокие скулы, прямой нос, светлые, почти прозрачные глаза. Лёгкий макияж — ровно настолько, чтобы подчеркнуть, а не замазать всё лицо. Ни капли вульгарности.

Одета она была в строгую тёмно-синюю юбку-карандаш по колено и белую блузку с глухим воротником. Ничего лишнего, но ткань явно дорогая, а крой — по фигуре. Блузка облегала грудь мягко, без вызова, но и без мешковатости. На лацкане — крошечный значок с логотипом, а рядом с ним — аккуратный бейджик с именем «Елена».

Она стояла с идеальной осанкой — так, как стоят девушки, которые знают, что на них смотрят, но не подают виду. А увидев меня, она оторвалась от монитора и улыбнулась. Вежливо, профессионально, без тени смущения или любопытства.

— Здравствуйте, — сказала она мягко, но с той интонацией, в которой уже звучала заготовленная фраза. — У нас на сегодня все записи отменены. Приём только с понедельника. Вам, наверное, не сообщили.

Я подошёл к стойке, достал удостоверение и раскрыл перед ней.

— Капитан Лапин Илья Николаевич. Я хотел бы поговорить с Александром Тимуровичем.

Ее улыбка плавно исчезла — как свет в кинотеатре перед сеансом. На её лице мелькнуло что-то, чего я не ожидал. Может, понимание? Она не удивилась, не испугалась и не начала хлопать ресницами. Она просто сразу всё поняла. Видимо, ей сказали о моем визите.