Книга Следователь по особо важным… телам. 18+, страница 98 – Игорь Некрасов

— Не знаю, — ответил я, чуть растерявшись. — У меня нет детей. Но думаю…

Я осёкся.

В голову, как назло, ничего не приходило. Ни умного, ни глупого. Я вдруг почувствовал себя не следователем, а просто мужчиной, который сидит на кухне у одновременно мудрой и падшей женщины и не знает, что сказать.

— Кстати, — начал я, решив сменить тему, пока не стало совсем неловко, но в голове было совершенно пусто. — …

Элеонора Сергеевна чуть прищурилась, и на её губах снова появилась лёгкая, понимающая улыбка. Она явно приняла мой вопрос за что-то другое — то ли за подкол, то ли за завуалированную насмешку.

— Всё-таки осуждаете? — сказала она, но без злобы и без обиды. Скорее — как констатируют факт. — Все вы, мужчины, одинаковы. Вам кажется, что если женщина хочет быть желанной — это стыдно. А если она в этом признаётся — то и вовсе недопустимо.

Я покачал головой.

— Нет-нет, говорю же — всякое бывает. Да и это не моё де…

— Скажите, Илья, — перебила она, и я запнулся на полуслове. Голос её звучал всё так же мягко, но теперь в нём появилась настойчивость — не грубая, а та, что бывает у женщин, которые решили прояснить всё до конца. — Извините, что перебила. Но всё же я хотела бы ещё кое-что сказать.

Она посмотрела на меня с тем особенным, изучающим вниманием, с каким, наверное, смотрела на своих учеников перед сложным пассажем.

— Вы говорите, у вас нет любимой женщины. И, судя по вашей реакции… — она чуть замялась, подбирая слова. — Вы сидите с прямой спиной, отвечаете коротко и не улыбаетесь. Думаю, вам трудно говорить на такие темы, но всё же мне бы хотелось услышать ваше мнение. Вот вы — что для вас чувствовать себя мужчиной? Как вы себя расслабляете? И что вообще для вас важно в отношениях с женщиной?

Я удивлённо приподнял бровь. Разговор явно ушёл куда-то в сторону — мы уже не о Нике говорили, не о разводе, не о причинах. Мы говорили обо мне, и это было настолько неожиданно, что я на секунду потерял нить.

Элеонора Сергеевна, кажется, заметила моё замешательство, но отступать не собиралась. Она смотрела на меня — спокойно, выжидающе, — и в её глазах читалось не праздное любопытство, а что-то другое. Словно она пыталась оправдаться, и не столько передо мной, сколько перед собой.

Однако чувствовалось, что мой ответ был ей зачем-то нужен.

Я откинулся на спинку стула и задумался.

Её вопрос повис в воздухе — неловкий, личный, совсем не тот, что я ожидал услышать от матери пропавшей девушки.

Но женщина ждала, и я понимал: просто отмахнуться не получится. Да и потом… по какой-то неведомой причине мне и самому хотелось ответить.

Я выдохнул громко, почти демонстративно, затем развёл руками и негромко произнёс:

— Если честно, ума не приложу, как вам ответить. Никогда не думал об этом в таком ключе. А по поводу того, как я расслабляюсь, то я могу встретиться с друзьями, в баньке там попариться или изредка выпить после работы. Обычные житейские радости.

Я говорил, но уже видел по её глазам, что она ждала не этого.

Взгляд Элеоноры Сергеевны оставался спокойным, но в уголках губ дрожала та самая лёгкая, понимающая улыбка, которая ясно давала понять: ей совершенно не интересны мои байки про баньку.

— Илья, — перебила она мягко, и улыбка её стала чуть шире, — Вы же поняли, про что я говорю.