Книга Контрольный выстрел, страница 145 – Ю Несбе

Она пожала плечами.

— Видимо.

Она подняла сигарету как доказательство. Они пошли обратно к машинам.

— Эта встреча… — сказала она перед тем как сесть в «Теслу».

— …никогда не происходила, — закончил Харри и понадеялся, что «Эскорт» заведётся.

Когда «Тесла» бесшумно исчезла вниз по склонам к Хольменколлену, Харри остался сидеть и думать. Он нащупал бумажку в заднем кармане, вытащил её. Набрал номер, который был на ней написан.

— Да?

— Это Харри Холе. Мы встречались в сортире у «Шрёдера». Вы сказали, что должны мне услугу или что-то в этом роде.

Никто не сможет меня найти. Я так глубоко под землёй, за такими толстыми запертыми дверями, что они могут хоть сбрасывать бомбы, искать тепловыми дронами или спустить всех собак мира. Никто, никто меня не найдёт. Потому что это тайное место. Место, где мы с тобой можем монтировать наш фильм и придавать ему форму, чтобы нам никто не мешал, как скульптор, который отсекает от камня всё, чему там не место. Пока он не станет совершенным, пока не станет тем, чем и должен был стать.

Стэнли Кубрик и Найджел Галт непрерывно монтировали Eyes Wide Shut четыреста дней, Ричард Линклейтер потратил на Boyhood двенадцать лет. У меня нет столько времени. Честно говоря, я не знаю, сколько времени у меня есть, но часы тикают. Здесь так мёртво тихо, что я слышу, как стрелка каждую секунду дрожащим рывком перескакивает и замирает.

Грип уставился на меня, когда я стоял снаружи у его террасной двери, словно я был ему чужим. Но когда он наконец узнал меня, я увидел по нему, что он понял. Что я пришёл забрать его. И всё равно он открыл, впустил меня. Конечно, впустил, а что ещё ему оставалось?

Сюда не проникает ни звука, и наружу не выходит ни звука. Ни сигналов, ни музыки к фильму, ни криков о помощи — ничего. Только ход часов, шум вентиляторов и свет аппаратуры.

Харри чувствовал, как маленькая тёплая ладонь сжимает его руку, пока они с Гертом скользили по льду в свете прожекторов на мачтах.

Когда Харри забрал его у Катрине, Герт уже был в коньках с защитными чехлами на лезвиях. Катрине рассказала, что едва удержала Герта от того, чтобы он лёг спать в коньках, и что он так радовался, что снова пойдёт с дядей Халли на каток, что его стошнило. Харри спустил Герта на спине на четыре этажа и усадил в «Эскорт».

— Мама говолит, что ты и папа были лучшими длузьями.

— Это правда, — сказал Харри и посмотрел на низкие трибуны за западным виражом стадиона «Фрогнер».

Они тонули в темноте, и свет отчасти слепил его, но не сидела ли на самом верхнем ряду какая-то фигура? Он заметил её ещё на втором круге. Если это был человек, место он выбрал странное. Слишком далеко от катка, чтобы общаться с кем-то на льду, и слишком холодно и темно, чтобы просто так там усесться. Первую, автоматическую мысль — что это Катрине шпионит за тем, как они с Гертом справляются одни, — он легко отбросил. Он знал, что она ему доверяет, знал, что, несмотря на свойственную родителям склонность ожидать худшего, она понимает: он никогда не потащит мальчишку в бар напиваться или что-нибудь в этом роде.

— А у тебя появился новый лучший длуг? — Герт посмотрел на Харри с выражением, похожим на тревогу.

— У меня есть Эйстейн, — сказал Харри. — Мы с ним дружим с детства.