Книга Контрольный выстрел, страница 31 – Ю Несбе

— Да.

Он посмотрел на тело обнажённой женщины.

— А это та, кого нашли в строительном вагончике?

— Да. Когда-то её считали многообещающей актрисой.

— Я читал.

— Раз уж ты здесь, может, поможешь с одной загадкой. — Александра подошла к Фелисии и указала на запястье. — Эти следы могли оставить наручники. Но не тонкие полосы, которые идут по всей окружности запястья. Такие раны я видела у жертв, которым связывали руки клейкой лентой и которые пытались вырваться. Однако тогда на коже оставались следы клея, а здесь их нет. Тебе такое встречалось?

Харри наклонился, изучил запястье и покачал головой.

— По крайней мере, это не армированный скотч: от него остаётся много клея. Прости.

— Хорошо.

Харри потёр шею.

— Что-нибудь можешь рассказать о Джоне Дейле?

— То есть что-нибудь, чем ты сможешь помочь неопытному руководителю группы? Прости, но рассказывать тебе я могу только о Неслунде. Остальное — врачебная тайна. Я и следы на запястьях не должна была показывать.

— Понимаю. Всё равно спасибо. Пора спускаться к криминалистам.

— Была рада тебя видеть, Харри.

Он остался стоять. Она перенесла вес на другую ногу.

Харри вдохнул.

— Ты счастлива?

Она пожала плечами.

— Мы с тобой не занимаемся счастьем.

Харри усмехнулся.

— Но мне хорошо, — сказала она. — Он хороший. Лучше меня, если честно. А это, разумеется, необходимое условие, чтобы всё получилось.

— За него хочется держаться?

— Думаю, да. Или… да, хочется.

— Хорошо. Держись за него. Жизнь не обязательно даст много таких шансов.

— Ты о том, чтобы любить и быть любимой?

— М-м. Держись за него. Выход я найду сам.

Криминалист Эдди Юнассон поднял пакет с вещественным доказательством. Внутри лежали цифровые часы с розовым ремешком.

— Детские, — произнёс он на своём певучем гётеборгском наречии. — Дешёвые.

— Думаю, дочери, — сказал высокий светловолосый мужчина, который скорее лежал, чем сидел в кресле напротив него в лаборатории без окон. — Есть идеи, зачем он их проглотил?

Эдди не был знаком с Харри Холе, лишь слышал несколько историй о нём. Зато истории эти дошли до самого криминалистического отдела в Гётеборге.

— Понятия не имею.

— Они всё ещё идут?

Вместо ответа Эдди нажал кнопку сбоку, и экран сразу засветился.

— Да, тик-так.

Холе откинулся в кресле. Гётеборгская лаборатория любезно откомандировала Эдди в Осло, чтобы временно заполнить пустоту после ухода лучшего криминалиста Бьёрна Хольма, однако теперь там об этом жалели. Эдди так хорошо устроился, что решил остаться, прошёл курс сертификации в Полицейской академии и получил постоянное место.

Эдди Юнассону недавно исполнилось тридцать три. Он знал, что люди видят худощавого мужчину в чуть великоватых костюмах и маленьких круглых очках, увеличивавших глаза так, что они казались непропорционально большими. То же можно было сказать о его конечностях: по сравнению с шириной тела они казались непропорционально длинными — отсюда просторные костюмы. Конечно, их можно было подогнать у портного, но подобное расточительство претило Эдди. Не из принципа — инстинктивно. Он вырос в общине одной из свободных церквей, где бережливость считалась не практическим, а нравственным принципом.

Вот тут Эдди Юнассон раз за разом и сталкивался с самим собой — сам же себе преграждал дорогу. Убеждённый атеист, он так и не сумел освободиться от воспитания и навязчивой детской веры. В плохие дни он приходил на собрания церкви «Филадельфия», чтобы хотя бы ощутить надежду на загробную жизнь, в которую не верил, — как статистик, который всё равно покупает лотерейный билет. На время он тайком становился частью сообщества, способного поддержать эту веру, утешить и приглушить страх смерти. Но обычно оставался тем, кем был. Разумным человеком, ищущим истину. Криминалистом.