Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 70 – Олег Шаповалов

Смерть Маяковского обросла множеством мифов и легенд. Прощавшиеся с поэтом москвичи судачили, что, дескать, причиной самоубийства стало заболевание сифилисом. Это совершенно не так, никакого сифилиса не было. Но чтобы пресечь слухи, успокоить публику пришлось провести повторное вскрытие на этот предмет. К смерти Маяковского подталкивала травма не тела, а души – одновременный надлом ее во многих местах по многим обстоятельствам, не только бытовым.

Повод к выдумкам давала сама личность поэта – яркая, необузданная, неординарная. Заурядным, банальным в народном понимании не мог быть и уход Маяковского. Еще в советские времена мне рассказывали на полном серьезе, что покончил он с собой более чем оригинально: залез в печку и выстрелил себе в задний проход. Прямо-таки русские народные сказки второй половины ХХ века! А сколько еще всякого про Владимира Владимировича понаговорено, понапридумано, понафантазировано.

Кроме мифов исследователи феномена Маяковского сталкиваются с большим количеством намеренных искажений, подчисток фактов, несостыковок в документах, противоречий в воспоминаниях людей, знавших поэта. И случайных ошибок, допущений, скажем, вот таких, как в стихотворении Владимира Высоцкого:

Да, бренный мир Владимир Маяковский покинул на 37-м году жизни. Но виском на дуло не ложился, его жизнь оборвал выстрел в сердце. В музее Маяковского до сих пор хранится его рубашка со следами крови и маленьким входным отверстием от пули – на пару сантиметров выше левого соска. Попытаемся отсеять шелуху и установить бесспорные факты, связанные со смертью поэта, пройти с ним шаг за шагом до роковой черты. Здесь очень помогут документы (фотокопии протоколов, показания свидетелей, агентурные записки, воспоминания близких и знакомых и др.), собранные в толстенный том (670 страниц) стараниями директора Государственного музея В.В. Маяковского С.Е. Стрижневой и изданные в 2005 году. При этом к части опубликованных материалов придется отнестись весьма критически.

Один из главных документов, подшитых к делу № 02-29, – это, несомненно, предсмертная записка Маяковского, составленная за два дня до смерти, 12 апреля (что говорит о том, что его решение уйти из жизни не было сиюминутным, спонтанным. Он готовился). Записка, которую можно рассматривать и как завещание (хотя юридической силы она не имела, была принята властями во внимание), составлена очень конкретно, по-деловому. В отличие, например, от туманной предсмертной записки Есенина в стихах: «До свиданья, друг мой, до свиданья. / Милый мой, ты у меня в груди. / Предназначенное расставанье / Обещает встречу впереди. / До свиданья, друг мой, без руки, без слова, / Не грусти и не печаль бровей, – / В этой жизни умирать не ново, / Но и жить, конечно, не новей».

Некоторые исследователи, сторонники конспирологических версий, полагают, что написано это не Есениным, что произошедшее в «Англетере» было чекистской инсценировкой. Но это предмет отдельного разговора.

Как бы то ни было, трагический уход Есенина в конце декабря 1925 года и опубликованная записка вызвали большой общественный резонанс.