Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 88 – Олег Шаповалов

Учиться Борису нравилось. Курс давался легко, он с удовольствием дополнительно занимался в физическом кружке, в Зоологическом музее, в химической лаборатории. Но вряд ли держал в голове, что специальностью его станет физика и математика. Вектор интересов все больше смещался в сторону литературы.

В университете Белый обретет настоящих друзей, единомышленников, которые сыграют значительную роль в его жизни. Это Алексей Петровский, увлеченный химией и… православием. Он мог бы стать ученым-химиком или выдающимся священником, но стал переводчиком литературы, одним из учредителей Московского антропософского общества, основателем и редактором первого антропософского издательства в России «Духовное знание» (1912–1918).

Среди университетских друзей Белого – Василий Владимиров, который станет большим художником, гравером, будет иллюстрировать книжные издания Блока, Белого, других поэтов Серебряного века.

Еще один славный друг – Эллис (Лев Львович Кобылинский) – многое сделает для развития символизма, он и теоретик, и поэт, критик, переводчик, философ.

Вместе с Белым они основали литературно-поэтическое сообщество символистов «Аргонавты» (1903–1910), куда вошли разделявшие идеи символизма и пробовавшие писать студенты философского, исторического, физико-математического и других факультетов Московского университета. Собирались по воскресеньям дома у Белого или Владимирова.

В такой обстановке увлеченности и духовности поднималась к зениту звезда Андрея Белого.

В 1904 году он снова становится студентом Московского университета, но на этот раз поступает на историко-филологический факультет – к большой радости матушки Александры Дмитриевны, которая вся такая в музыке, в искусстве, филологиня-филологиня.

Но радость будет недолгой. В 1906 году 26-летний Борис оставляет учебу и уезжает за границу, обретаясь в Мюнхене и Париже. Зачем ему филологический факультет, если знаний для профессионального занятия писательством уже накоплено выше крыши, его имя как яркого поэта и романиста громко звучит в обеих российских столицах. Отъезд, возможно, был и бегством от личной драмы, которая приключилась с Борисом из-за его связи с женой Александра Блока Любовью Менделеевой. Любовь оказалась несчастной (не жена Блока, она-то как раз перенесла это приключение нормально, а любовь к ней).

Однако вернемся в дом на углу Арбата и Денежного переулка, где родился Боря Бугаев. Изначально он принадлежал московской дворянке М. Хромовой. Первый этаж предназначался для торговых помещений, лавок, квартиры на втором этаже сдавались внаем. В 1876 году был надстроен третий жилой этаж, и почти сразу Хромова продала дом почетному гражданину города, приват-доценту Московского университета Н. Рахманову. Здесь стала селиться специфическая публика с определенным достатком – интеллектуальная элита Первопрестольной, московская профессура, ученые. Здесь же поселился и декан физмата Московского университета Николай Бугаев с супругой. Напротив их квартиры проживал еще один профессор – известный экономист, статист Иван Янжул. В народе приметный дом на Арбате вполне логично прозвали «профессорским».

Юному Борису в родительской квартире, да и вообще среди профессоров, было скучновато, а по мере его интеллектуального развития и разбутонивания литературного таланта атмосфера здесь начала казаться затхлой, просто невыносимой. Но на втором этаже под Бугаевыми жили интереснейшие люди – семья Соловьевых. Борис познакомился с ними в 1895 году, будучи 15-летним гимназистом. Младший из Соловьевых – Сергей – был пятью годами моложе Бугаева, но стал его лучшим другом, идя по той же стезе: гимназия Поливанова, затем, как и у Бориса, историко-филологический факультет Московского университета, увлечение символизмом, первые литературные опыты, серьезное писание стихов (среди изданных поэтических сборников – «Цветы и ладан» (1907) и «Апрель» (1910). Сергей и Борис стали не просто друзьями, а единомышленниками и соратниками.