Книга Рубашка, страница 10 – Николай Куценко

— Ну что, достал? – спросил Сергей, потирая руки.

— Достал. – Максим протянул ему банку.

— Ну ты и долго! Я уж тут чуть водку не открыл без тебя. Какой-то ты бледный. Случилось чего?

— Да нет, нормально все. Налей лучше! Замерз я.

— По тебе видно. Руки вон дрожат, как у алкаша. А тушенку где достал?

— Да у одних там… – соврал Максим. – Сигареты им завтра принесу.

Сергей налил сразу серьезно, по полстакана, и бутылка водки наполовину опустела. Затем он ловко ножом открыл банку тушенки и вывалил ее содержимое на газету.

— Давай! За что только? – спросил Сергей.

— За… – Тут Максим задумался. – За… наверное…

— Не важно. После придумаем! В общем, будем!

И Сергей залпом осушил алюминиевую кружку.

Второй тост родился через несколько минут, и бутылка водки кончилась. Потом они весь вечер болтали и курили, наблюдая за тем, как на небе появляются первые звезды. Теплая алкогольная расслабленность растворила все мыслимые и немыслимые невзгоды. Им снова захотелось водки. У Сергея была заначка с деньгами. Так что спиртное можно было купить у знакомых однокурсников.

— У Вована есть, точно знаю! Сбегать? – предложил Сергей. – А завтра деревню будем проходить, купим!

— Ну сбегай к своему Вовану! – поддержал его Максим.

— Он такой же мой, как и твой, но водка у него есть! – ухмыльнулся Сергей. – Это я точно знаю!

Сергей исчез и через несколько минут вернулся с водкой. Одним мигом он наполнил стаканы. Закуски уже не было, поэтому решили запивать разбавленным «Зуко».

— А ты ее там видел? – вдруг спросил Сергей.

— Кого?

— Аню-то мою!

Слово «мою» неприятно покоробило Максима, но он не подал виду.

— Не-а, не видел, – соврал Максим.

— Ох, Макс, не представляешь ты, какая это сука! Не представляешь!

Макс взял свой стакан, приподнял его и произнес тост:

— Ну так за любовь! – и крепко ударил своим стаканом стакан Сергея.

— За любовь, – тяжело выдохнул тот, – будь она неладна…

— Ты не зацикливайся, Серега! Вон сколько баб вокруг. И им тоже надо! Не меньше, чем твоей Ане.

— Да я же не поэтому. Я ж и впрямь люблю ее. По-настоящему.

— Ладно, забудь. Наливай, только себе больше, а то я пьяный уже!

— Хорошо! Мне сейчас надо, Макс! Ух как надо!

— Давай-давай, мне можешь вообще не лить уже.

Через полчаса Сергей заснул. Макс аккуратно укутал его в спальный мешок и вышел из палатки. Небо было усыпано звездами, а в реке отражался крупный, идеально ровный диск луны. Максим спустился к берегу и пошел в сторону женского лагеря.

Загс находился в здании бывшего театра – старого, но все еще величественного и даже по-советски почтенного. Мощные гипсовые колонны, лестницы и пилястры из местами треснувшего мрамора, высокие потолки и просторные гулкие комнаты внушали бывшему советскому гражданину некоторый трепет и уважение к этому месту.

Родители Сергея настояли, чтобы молодые расписались именно тут, дабы их союз был отмечен каким-то знаковым, необычным местом, хотя Сергей с Аней предпочли бы что-нибудь посовременней и поближе к дому. Но родители были непреклонны. Для них место свершения свадебного обряда имело какой-то сакральный тайный смысл. Неведомый современной молодежи. Чем старее и значимее место, тем крепче брак, – так считали родители Сергея.

— Горько! – взревела толпа.