Книга Разбитое небо, страница 21 – Кэтрин Коулc

— Теперь мой, — крикнула она в ответ.

Папа посмотрел на меня. В его глазах я увидела ту же тревогу, что и раньше. Но теперь к ней добавилось что-то еще. Или просто складки на лице стали глубже от переживаний.

Меня накрыла волна тревоги, и я направилась на кухню. Подошла к раковине, открыла воду и вымыла руки. За спиной я почувствовала чужое тепло. Пальцы сжали полотенце, когда я обернулась.

Мама внимательно всматривалась в мое лицо.

— Ты в порядке?

Я медленно кивнула.

— Да.

— Точно?

— А почему я должна быть не в порядке?

Она поджала губы. Папа подошел сзади и положил руки ей на плечи.

— Не сегодня, Джулия.

Мышцы снова напряглись, а пальцы начали отбивать ритм, цепляясь за махровую ткань кухонного полотенца.

Ее губы сжались еще сильнее.

— Я не перехожу границы. Я имею право волноваться.

— Конечно. Я просто...

— Что происходит? — спросил Беккет, заходя на кухню.

Наша кухня была большой и просторной, но внезапно мне стало нечем дышать. Слишком много людей. Слишком мало места.

Мама перевела взгляд с Беккета на меня.

— Сегодня мне позвонили из Службы защиты прав потерпевших. Хотели убедиться, что мы обе получили письма.

Когда она посмотрела мне в глаза, на ее лице отразилась боль.

— Почему ты ничего не сказала о Ховарде Кемпере?

Вокруг меня воцарилась мертвая тишина.

— Что с Ховардом Кемпером? — в голосе Беккета зазвенела ярость, и Адди подошла ближе, взяв его за руку.

Я увидела тревогу в ее глазах — и за мужа, и за Эверли. Адди безумно любила свою кузину. И как бы ни ненавидела Ховарда, он все равно был ее дядей.

— Он умер в тюрьме на этой неделе, а Шайло знала, — в словах мамы звучал упрек.

Я понимала: ей было больно, что я ничего не рассказала. Но это не имело значения. Просто еще один бетонный блок, придавивший меня сверху.

Адди шумно втянула воздух. Костяшки ее пальцев побелели, когда она крепче сжала руку Беккета.

— Джулия, — предостерег папа.

— Почему ты ничего не сказала? — продолжила мама.

Чтобы избежать именно этой сцены. Чтобы не чувствовать на себе взгляды всех, как сейчас.

— Я не хотела об этом говорить.

У нее отвисла челюсть.

Папа сжал ее плечи.

— Это понятно. Если захочешь поговорить, ты знаешь, что мы рядом.

— Я позвонила доктору Кенсингтон и оставила сообщение. Уверена, она найдет для тебя время на этой неделе, — сказала мама.

Я бросила полотенце на столешницу. Знакомая дрожь снова вернулась. Я ненавидела это маленькое проявление слабости. Сжимала и разжимала пальцы, пытаясь подавить подступающие злость и панику.

— Мне не нужно к доктору Кенсингтон.

— Конечно, нужно. Это наверняка всколыхнет старую травму. Тебе необходимо с кем-то все это проговорить. Я не говорю, что со мной. Но ты должна разговаривать с кем-нибудь. Мне это очень помогло...

— Я не ты, — резко бросила я.

— Может, и не я, но тебе все равно нужно с кем-то разговаривать. Хотя бы раз в неделю.

Казалось, стены сдвигаются вокруг меня. Я с трудом пыталась втянуть воздух в легкие.

— Мам, — сказала Хэдли, подходя к ней. — Давайте все немного успокоимся.

Она пыталась помочь, но это был уже один человек сверх меры. Все стояли слишком близко. Я резко метнулась в сторону и бросилась к двери.

— Шайло! — крикнула мама.

Но я продолжала бежать. Остановилась только у денника Скай. Одной рукой схватила уздечку, другой отодвинула дверь. Скай сама открыла рот для удил, прежде чем я успела к ней подойти. Я быстро все поправила и забралась ей на спину без седла.