Книга Расколотое море, страница 109 – Кэтрин Коулc

Он дразнил меня ленивыми движениями, пока наши языки сражались. Каждый проход пальцев по клитору и вокруг него поднимал меня все выше. Когда два пальца скользнули внутрь, я застонала ему в рот.

Его пальцы согнулись, меняя движение. Он коснулся точки, от которой за закрытыми веками вспыхнули звезды. Боуден оторвался от моих губ, не прекращая ласк.

— Открой глаза.

Я словно не могла заставить их подчиниться. Слишком глубоко утонула в ощущениях.

— Хочу увидеть, как пляшет янтарь в твоих глазах, когда ты кончишь. Хочу увидеть, как ты рассыпаешься.

Одной лишь жажды в его голосе хватило, чтобы мои веки дрогнули и открылись.

— Вот моя девочка.

— Боуден.

Его имя сорвалось с моих губ мольбой.

— Нужно еще?

— Да.

Мне было плевать, что я умоляла. Мне просто требовалось больше. Больше всего, что я чувствовала.

Третий палец скользнул внутрь, а большой начал кружить по чувствительному узелку. Мои бедра приподнялись навстречу ему, безмолвно требуя еще. Его движения ускорились, и я запрокинула голову на край ванны. Вторая рука Боудена накрыла мою грудь, пальцы сжали и покатали сосок.

По коже разлетелись искры. Все внутри меня напряглось. Боль отдалась вдоль позвоночника, но мне было все равно. Все остальное ощущалось таким живым — крошечные вспышки света и чувств повсюду.

— Открой глаза.

Хриплый голос Боудена прорвался сквозь туман.

Я заставила себя открыть их. Хотела быть с ним в этот миг. Позволить себе разбиться на части, не теряя его ни на секунду.

Большой палец Боудена сильнее надавил на клитор, а остальные проникли глубже. Мой рот приоткрылся в беззвучном вздохе. Казалось, я втягивала в себя все вокруг. Каждую искру и ощущение, пламя, которым был Боуден, и всю любовь, лившуюся из его глаз.

Я вобрала все это. И когда рассыпалась на части, Боуден навсегда остался отпечатан в моей душе.

— Я бы прямо сейчас накрасил тебе ногти на ногах, если бы нам не нужно было ехать на ужин.

Мысль о том, что Лейкен не могла сделать такую простую вещь, которая явно приносила ей радость, не давала мне покоя. Я бы красил ей ногти хоть каждый чертов день, лишь бы видеть ее улыбку.

Лейкен приподняла бровь.

— Правда?

— Эй, у меня отличная мелкая моторика.

Она низко рассмеялась. От этого звука мне пришлось бороться с желанием утащить ее в спальню и продолжить то, что мы начали раньше. Вместо этого я просто заключил ее в объятия и коснулся губами ее губ.

— Люблю тебя.

— И я тебя люблю. Жаль, что мы согласились поехать на ужин.

Я убрал волосы с ее лица.

— Я хочу получше узнать твоих друзей.

После поисков Адди пригласила всех к себе на ужин. Сказала, что нам нужно побыть вместе. Я был с ней согласен. День выдался для Лейкен тяжелым, и общество близких людей должно было помочь.

— Адди потрясающе готовит.

Живот Лейкен тут же заурчал.

Я поцеловал ее в висок и отпустил.

— Пойдем тебя кормить.

Я взял со стойки две жевательные палочки и бросил их Пичес и Гизмо, лежавшим на собачьей подстилке.

— Ведите себя хорошо, пока нас не будет. Никаких вечеринок.

Пичес гавкнула и тут же набросилась на свою палочку.

Лейкен усмехнулась.

— Кажется, это означало: пошел ты.

Я рассмеялся, взял ключи и направился к двери.

— Она не слушает ни единого моего слова.

— И каково тебе знать, что есть женщина, которую ты не способен очаровать?