Книга Расколотое море, страница 39 – Кэтрин Коулc

Черт. Интересно, как она умудрится сделать виноватой меня? На брата Серена долго злиться не станет. Каким-нибудь образом все это снова окажется на моих плечах.

Я открыла дверь внедорожника и забралась внутрь. Гизмо поднял голову. Завернувшись в одеяло, он с удовольствием грыз свою палочку.

Я повернулась и почесала его за ушами.

— Как насчет маленького приключения?

Он лизнул мою руку.

— Именно это я и надеялась услышать.

Я достала ключи и завела двигатель. Знакомое ощущение, будто я не помещаюсь в собственной коже, вернулось. Нужно было выпустить наружу хотя бы часть эмоций, бурливших внутри. В юности я бы, наверное, отправилась на пробежку. Но теперь тело этого не выдержало бы. Мне требовался новый способ. Единственное, благодаря чему я снова чувствовала себя увиденной.

Я выехала с ранчо Грейнджеров и направилась к горам. В пасмурном свете они казались серо-лиловыми. Их суровые заснеженные вершины были именно тем фоном, который мне сегодня требовался.

Я свернула с главной дороги и поехала вдоль южной горы. Через несколько поворотов нашла нужное начало тропы и припарковалась. На стоянке стояла лишь одна машина — знакомый пикап, который я видела бессчетное количество раз.

Стоило мне выйти из внедорожника, как появился его владелец. Я помахала.

— Привет, Бретт.

Он улыбнулся.

— Привет, Лейкен. Решила прогуляться после обеда?

Я кивнула.

— Похоже, ты тоже.

— Хотел немного размяться перед сменой.

— Точно, слышала, теперь ты помощник шерифа Уильямс.

Его щеки слегка порозовели.

— Выходит, так.

— Поздравляю. Это замечательно.

Он переступил с ноги на ногу и опустил взгляд на походные ботинки.

— Мне правда очень жаль Лисбет. Она была хорошим человеком.

Горло обожгло.

— Да.

И мне не следовало позволять нашей дружбе разрушиться. Я подумывала найти Марису и узнать, как она. Но в памяти до сих пор звучал наш последний разговор, когда мы обе наговорили друг другу жестоких вещей.

— Через несколько дней ее родители устроят здесь прощальную церемонию. Увидимся?

Меньше всего мне хотелось снова сидеть в церкви в черном платье. Слушать тихие всхлипы и громкий плач.

— Увидимся.

Бретт кивнул и направился к своему пикапу.

Я застегнула куртку повыше, потому что на высоте холод ощущался сильнее, и достала снаряжение из багажника. Я проигнорировала протест спины, когда закинула на плечи рюкзак. Потом надела переноску для Гизмо. К тому моменту, как я открыла заднюю пассажирскую дверь, он уже приплясывал от нетерпения.

Я подняла его и усадила в приспособление, которое, кажется, вообще-то было создано для младенцев.

— Ты же знаешь, я ни за что не оставлю тебя без приключения.

Он лизнул меня в подбородок.

Я рассмеялась. И, черт возьми, как же приятно это было. Гизмо всегда умел лечить мне душу.

Я пошла вверх по тропе, радуясь, что не придется ни с кем столкнуться. В три часа дня посреди зимы это место точно будет только моим. Я растворилась в ритме собственных шагов по утоптанной земле и в звуках природы.

Все это смягчило самые тяжелые чувства этого дня. Но не до конца. До этого еще дойдет. Когда тропа свернула, я сошла с нее и направилась туда, куда хотела с самого начала. После лета и осени, когда дождей почти не было, луг стал золотистым.

Это море высохшей травы идеально смотрелось на фоне суровой горы. Сначала я сняла рюкзак. Достала из него одеяло для Гизмо, потом аппаратуру. Устроив его поудобнее с жевательной палочкой, я принялась устанавливать штатив.