Книга Девочка Шакала, страница 22 – Чарли Энн Маар

Он отодвигает стул и протягивает руку.

Руку я, разумеется, игнорирую.

Страха сегодня настолько много, что я не в состоянии оценивать другие свои ощущения, когда Ренат сам завязывает мне глаза. Вчера в ванной их было много, а сейчас ничего. Только ужас плещется глубоко во мне.

— Расслабься. В конце концов, сейчас тебя никто пальцем не трогает.

— Можно, я сама буду решать, расслабляться мне или нет? Вы не властны над моими чувствами. И никогда эту власть не получите.

— Люблю абсолютизмы. Они включают азарт. Хочется сразу доказать человеку, насколько он может ошибаться.

Сглотнув, я делаю шаг, когда Ренат за поясницу подталкивает меня вперёд.

Запах его духов и тепло тела окутывают словно кокон.

Он ведёт меня не по лестнице, а каким-то другим путём. Ступени я ощущаю чуть позже. А ещё идём мы очень долго. Я точно помню, что от моей клетки до столовой мы шли меньше.

Страх снова усиливается.

Что, если он ведёт меня к себе в спальню?

Моя нижняя губу превращается в кровавое мессиво к тому моменту, как мы останавливаемся, и раздаётся металлический щелчок двери.

Скрип.

Меня чуть толкают вперёд, а потом я вдруг слышу...

— Ида? Ида! Моя Ида!

Грудь простреливает от острой боли. Я машинально дёргаю руки вверх и срываю повязку с глаз за мгновение до того, как Лёшка прижимается к моим ногам.

По щекам текут слёзы, я опускаюсь и подхватываю Лёшу на руки, крепко обнимаю и вдыхаю родной запах.

— Пельмешек мой...

— Ида, ты плачешь?! — тёплая ладошка касается моей щеки.

Он смотрит на меня так искренне. Так чисто.

— Я тоже плакал... Но я мущщина. Я не должен. Но я скучаю.

— Мой родной. Ну, конечно, ты самый настоящий мужчина. Я тебя так люблю. И я очень скучала.

Вместе с ним на руках я поворачиваюсь к Ренату. Лёшка жместя лбом к моему плечу, поэтому он не видит наших с Шакалом переглядываний.

Значит, он принял решение отвести меня к Лёше...

Это хороший или плохой знак? После нашего сегодняшнего разговора, я ни в чем не могу быть уверена с точностью...

Но всё же одними губами шепчу, проглатывая слёзы:

— Спасибо...

Карий взгляд сверкает. Затем железная дверь передо мной закрывается и скрывает нас с Лёшей от этих волчьих глаз.

— А мама и папа плиедут? А когда они плиедут? А почему они не плиедут? Они меня не любят? А почему тебя так долго не было? А где мы? Когда мы поедем домой? Почему ты дложишь? Ты больше не уйдёшь? Мы завтла сходим погулять? А давай позвоним маме и папе?

Столько вопросов и ни на один у меня нет ответа.

Я не знаю, что говорить Лёше, чтобы успокоить, поэтому несу самую настоящую чушь.

Сложность заключается ещё и в том, что каждый его вопрос усиливает страх внутри, отчего сдерживать эмоции становится сложнее, а я не могу, просто не имею права показывать Лешке, что я боюсь.

Он и так напуган.

И пусть его содержат в хороших условиях, это не меняет того факта, что его отделили от семьи, и он тут по сути с чужими людьми целыми днями.

Как в моей "камере" у Лёши в комнате нет окон. Зато тут имеется телевизор, книги, раскраски, игрушки и всякое разное для детей.

Когда вопросы племянника относительно всего на свете и слёзы, что мама и папа пока не могу прийти, заканчиваются, я уговариваю его посмотреть мультик. Но в последний момент, когда я уже включаю телевизор, Леша вдруг вспоминает, что совсем недавно после того, как мы посмотрели мультик, начался пожар. В общем, мы решили почитать книжку.