Книга Девочка Шакала, страница 66 – Чарли Энн Маар

— Мы уезжаем. Срочно. Сейчас, — чеканит мужчина и поднимается с постели.

Следующие полчаса меня оглушает самый настоящий хаос. В суете мы с Лёшей собираемся и вместе с Ренатом и охраной спускаемся на лифте на подземную парковку.

Лёша до конца не просыпается и находится будто в полусне, поэтому до конца не понимает, что именно происходит. В принципе, я тоже ничего не понимаю. Отчетливо осознаю только страх, который обжигает вены. Я точно знаю, что происходит что-то плохое.

Лишь когда мы садимся в машину, я замечаю, что у Рената порезана скула, а на шее и воротнике рубашки какие-то темные пятна вроде грязи. Челюсть мужчины плотно сжата. Водитель трогает с места, а Ренат устремляет опустошенный взгляд в окно.

Уложив Лёшу на сиденье и прикрыв одеялом, которое захватила из квартиры, я переключаю внимание на Рената.

— Ты объяснишь, в чем дело? Почему возникла необходимость срочно уезжать?

В ответ получаю лишь гнетущее молчание.

— Куда мы едем?

Снова тишина.

— Ренат?

Пытаюсь сообразить, что могло послужить необходимостью в срочном бегстве, и на ум приходит только то, что Саид мог как-то выйти на Рената. Что, если это действительно так, и Абушаев знает, где мы находимся? Он, получается, где-то рядом?

Понимаю, это глупо, но я всё равно начинаю на автомате крутить головой, цепляясь взглядом за светящиеся высотки за окнами автомобиля.

— Отец мёртв, — мужчина оглушает меня своим ответом.

— Что?

Значит... Алиханов умер?

Мороз пробегает по коже.

Я знала, что это могло случиться в любой момент. Знала, как только увидела, в каком состоянии находится Алиханов. Знала и боялась того, что будет, если он умрёт. И вот это произошло.

Горло сдавливает металлическими тисками. Я не нахожу, что ответить Ренату. Не представляю, что теперь ждёт меня и Лёшу. Смерть отца озлобит его? Он захочет... причинить нам вред?

Я не могу выразить ему свои соболезнования не из-за того, что мне не жаль, что он потерял отца, а потому что мне в целом не жаль Алиханова. Кроме того, страх гораздо сильнее жалости. Страх за наши с Лёшей жизни.

Но до того, как я успеваю хоть что-то сказать, Ренат вдруг заявляет:

— Его убили.

— Убили?! Но... зачем кому-то убивать его?! Кто-то, получается, был в курсе, что он жив?! И кому это надо, учитывая, в каком состоянии находился твой отец?! Я ничего не понимаю! — будто отрицая информацию и отказываясь признавать её правдивость, я качаю головой.

Ренат упирает в меня тяжёлый взгляд.

— Кое-кто узнал, что он выжил, — он достаёт телефон и разблокирует экран, после чего поворачивает его ко мне. — А убил, чтобы навредить мне.

Тошнота подступает к горлу, когда я смотрю на фотографию мёртвого Алиханова с раной от пули во лбу. Мужчина, который и без того доживал последние дни, мертвенно бледный сидит в инвалидом кресле, а его грудь покрывает окровавленное одеяло.

Подождите...

Я знаю это одеяло...

Дрожащими пальцами я беру у Рената телефон. Он не мешает мне его забрать.

Подношу экран ближе к глазам.

— Узнала? — цедит Ренат.

Лёшино одеяльце. Я в этом не сомневаюсь, потому что это я ему его подарила. Одеяло сшили на заказ с инициалами в углу и тремя медвежатами.

— Абушаев убил, — хрипло выдыхает Ренат, а напряжение в его голосе разрезает пространство автомобиля.