Книга Измена: Любовница Носит Моё Лицо, страница 108 – Виктория Северина

Ещё месяц назад он бы улыбнулся.

Взял за подбородок.

Сказал, что ему нравится её характер.

Теперь раздражение было настоящим.

— Как? — спросила Селеста.

— Как будто я обязан исправить любую твою тревогу в тот же день.

Слова ударили особенно неприятно потому, что были знакомыми.

Лиана уже слышала подобное.

Не раз.

Селеста почувствовала, как внутри вспыхнула чужая память: Кассиан стоит возле окна, спиной, а взрослая Лиана говорит, что Адриан ждёт его на праздник. Он отвечает почти тем же голосом, что работа не исчезнет только потому, что сын захотел видеть отца. Потом картинка пропала, оставив после себя старую усталость.

— Я не она, — сказала Селеста.

Кассиан нахмурился.

— Что?

— Не говори со мной её фразами.

— Какими ещё её фразами?

— Вот так.

Селеста указала на него.

— Этим голосом. Этим лицом. Будто я опять мешаю тебе тем, что мне нужно слишком много.

Кассиан некоторое время смотрел.

Потом устало произнёс:

— Ты действительно сейчас мешаешь.

Селеста почувствовала, как что-то внутри провалилось.

— Ясно.

Она отступила.

Кассиан понял, но не стал исправлять.

— Связь нестабильна, — сказал он уже спокойнее. — Твоё лицо меняется. Я пытаюсь удержать систему, а ты возвращаешься без результата и начинаешь требовать обещаний, которых я не могу дать.

Селеста усмехнулась.

— Моё лицо.

— Да.

— Тебя раздражает, что оно портится.

Кассиан нахмурился.

— Меня раздражает, что результат разваливается.

Слово прозвучало настолько плохо, что оба замолчали.

Результат.

Селеста посмотрела в лицо мужчине, ради которого согласилась уничтожить другую женщину, и впервые ясно увидела, как он смотрит на неё сейчас. Не как на любимую. Даже не как на любовницу. Как на работу, которая перестала соответствовать первоначальному замыслу.

— Хорошо, — сказала она тихо и подняла плащ с кресла. — Я устала.

Кассиан сделал шаг.

— Селеста.

Она остановилась.

— Что?

Он несколько мгновений молчал, затем всё-таки сказал:

— Завтра осмотрю лицо снова.

Селеста рассмеялась.

Не весело.

— Конечно.

Она вышла.

В спальне первым делом подошла к зеркалу. Тёмная полоса действительно стала шире. Родинка так и не вернулась. Селеста провела пальцем по коже, потом заставила себя посмотреть не на чужие черты, а глубже, пытаясь найти собственную форму под ними. Ничего. Только иногда отражение едва заметно дрожало, словно две женщины не могли решить, кому принадлежит поверхность стекла.

— Селеста Моррен, — сказала она вслух.

Голос на имени оказался своим.

На фамилии снова стал лянинским.

Она закрыла глаза.

Лиане после её ухода тоже не стало легче. Первые несколько часов она была слишком зла на Селесту, чтобы думать о чём-либо ещё. На нож. На признание. На это честное «да», произнесённое наконец без оправданий. Потом злость отступила, и на её месте осталось нечто гораздо более неприятное.

Сравнение.

Лиана ненавидела его.

Знала, что это глупо.

Знала, что после всего произошедшего вопрос вообще не должен иметь значения.

И всё равно вечером стояла перед зеркалом, расчёсывала волосы новой деревянной расчёской, которую Роэн принёс несколько дней назад, и думала о Селесте. О её молодом лице, пока ещё почти полностью лянинском. О гладкой коже. О теле, которое Кассиан выбрал для продолжения собственной семейной истории. О голосе. О том, как муж смотрел на девушку в галерее.