Книга Измена: Любовница Носит Моё Лицо, страница 4 – Виктория Северина

— Госпожа Вейр, вы кого-то потеряли? — спросила рядом жена казначея, проследив за её взглядом. Женщина улыбалась с той особенной любезностью, за которой при дворе обычно пряталось желание узнать что-нибудь интересное.

— Пока нет, — ответила Лиана, посмотрев на неё. Она сама удивилась выбранным словам, но исправлять их не стала и, сославшись на духоту, направилась к выходу из зала.

В галерее было прохладно. Из высоких окон тянуло холодом, по стёклам ползла тонкая влага, а голые ветви деревьев в саду царапали тёмное небо. Светильники здесь горели только у дверей и на поворотах, поэтому между ними тянулись длинные участки полумрака. Лиана сделала несколько шагов и остановилась. Голоса доносились справа, из-за колонны. Мужской она узнала сразу. Кассиан говорил тихо, разобрать слова не получалось, зато женский голос отвечал ему значительно веселее.

Лиана могла развернуться.

Эта мысль появилась совершенно отчётливо. Можно было уйти, вернуться в зал, дождаться мужа и потом спросить, где он был. Можно было оставить себе ещё несколько часов незнания. Даже несколько дней, если Кассиан соврёт хорошо. В конце концов, девятнадцать лет брака заслуживали хотя бы попытки сохранить достоинство, а подглядывать из-за колонны за собственным супругом казалось занятием скорее для ревнивой девицы, чем для взрослой женщины.

Лиана всё-таки шагнула вперёд.

Кассиан стоял у окна. Селеста находилась перед ним, и его рука лежала у неё на талии. Уже этого хватило. Ни один служебный разговор не требует держать молодую фрейлину так, словно боишься, что она сейчас отойдёт. Лиана замерла в тени между двумя колоннами. Селеста что-то сказала, Кассиан наклонился, и девушка подняла лицо ему навстречу. Они поцеловались.

Никакого короткого случайного прикосновения. Никакой неловкости. Он целовал её так, как человек целует женщину, которую уже знает. Ладонь скользнула по спине Селесты, пальцы остановились ниже лопаток. Девушка прижалась ближе. Лиана почувствовала, как ногти впились в собственную ладонь. Первым пришло не горе. Горе, видимо, требовало времени и какой-то особой тишины, которой здесь не было. Пришла ярость. Грубая, почти неприличная. Ей захотелось подойти и ударить Кассиана чем-нибудь тяжёлым, желательно металлическим. Девятнадцать лет. Они прожили вместе девятнадцать лет, и этот ублюдок даже не потрудился найти для любовницы место дальше пары коридоров от собственной жены.

Кассиан отстранился первым. Селеста ещё несколько мгновений держала его за воротник, потом что-то тихо сказала. Муж ответил, девушка запрокинула голову и рассмеялась.

Лиана перестала сжимать кулак.

Смех был её.

Она знала собственный смех так же хорошо, как знала голос сына или скрип двери в спальню. Именно такой короткий высокий звук вырывался у неё, когда Кассиан в молодости говорил какую-нибудь особенно нелепую вещь. Потом шёл второй, ниже, и третий, уже почти превращавшийся в вздох. С возрастом голос стал чуть хриплее, смех — реже, но рисунок остался прежним. Сейчас он звучал из горла Селесты Моррен.

Лиана шагнула ближе к колонне, забыв о том, что хотела оставаться незамеченной. Селеста опять поправила волосы. Палец прошёл по виску, потом прядь оказалась за ухом. Тот же самый жест. Не подражание, потому что подражают осознанно и обычно чуть преувеличивают. Селеста сделала это, даже не заметив собственного движения.