Книга Доверие – путь к тебе, страница 24 – Наталья Риск

А что, если она не вернётся, и я никогда её больше не увижу? Эта мысль, словно ледяной осколок, кольнула сознание, и я поспешно отмахнулся, стараясь не замечать болезненной остроты. Сейчас злость на неё заполняет каждую клеточку моего организма, я ещё не осознаю, что потерял её — я осознаю это позже.

Месяц спустя.

Каждое утро за чашкой кофе ищу её новые статьи в интернете — это уже ритуал. Вот и сегодня не исключение, читаю и не сдерживаю улыбку. Её высказывания — настоящее удовольствие для интеллекта. А главное — прекрасное знание обсуждаемых вопросов и грамотное изложение, доступное для понимания, без использования сложных терминов и профессионального сленга. Всегда нравилось, как она излагает мысли, не прибегая к использованию новомодных слов и уж тем более вульгарщине. Недооценил я её. Вся эта мишура её блондинистого образа, с вызывающей одеждой и стриптизом на сцене, заслонила глубину её индивидуальности. А главное, что она никогда и никому не пыталась доказать, что она совершенно другая. За пять лет нашего знакомства с ней было интересно вести беседы на разные темы. Но она никогда не выпячивала интеллект, своё высшее образование и красный диплом. Всегда с интересом слушала меня, лишь изредка задавая вопросы.

Её отъезд стал сродни внезапному погружению в ледяную воду — шок, оцепенение, а затем болезненное осознание реальности, которая внезапно изменилась. Я окинул взглядом кухню, бардак — безмолвный укор, зримое воплощение её отсутствия. Месяц тишины, месяц непрочитанных сообщений, месяц надежды, тщетно бьющейся о стену безмолвия. Тоска — в каждом вздохе, в каждом пустом кабинете на работе, в каждом лишённом её заботы мгновении. Неужели уже чужая? Сердце отказывалось верить — разум смириться.

Весь этот месяц я барахтался в хаосе, словно выброшенный на берег после кораблекрушения. И единственное, что я сделал, — это уладил дела с прокуратурой, чтобы нас не прикрыли. Тачка так и стоит битая. На работе всё трещит по швам, готово рассыпаться на части. Захлёбываясь в обязательствах, взвалил на себя все осиротевшие группы, забросив собственную студию. Димка и Алёнка хорошо выручают, Дэн эпизодически помогает, Ник поглощён сессией в институте. Завтра Лера возвращается, и я понимаю, что надо как-то брать себя в руки и организовываться, иначе мне конец.

Переступив порог ванной комнаты, я машинально сдвинул в сторону её косметику, скорее по привычке, чем по необходимости, взглянул на своё отражение в зеркале, а затем выхватил из кармана телефон. Пальцы дрогнули, но я всё же открыл мессенджер и, с замиранием сердцем, отправил: «Доброе утро, лапуля!»

Спустя 1 год и 3 месяца. Июль.

— Юлия Викторовна, вы же сами понимаете, тянуть нельзя, тем более на руках маленький ребёнок, — гинеколог смотрит участливо, но в голосе сталь. — И мой вам совет, поезжайте в Москву, у нас запись на полгода, — она разводит руками, показывая, что без вариантов.

— Мне нужно время подумать.

— Что здесь думать, когда речь о здоровье! — возмущается она. — Так что, выписываю направление?

Я вздыхаю и отворачиваюсь к окну, за которым колышутся деревья.

— Выписывайте.

— В Москву или у нас? — уточняет врач. — Ждать полгода в очереди — настоятельно не советую.

Одна лишь мысль о возвращении в Москву бросала в дрожь. Паника, ледяными пальцами сжимавшая сердце, заставляла нервно комкать документы в руках.