Книга Доверие – путь к тебе, страница 51 – Наталья Риск

— Нет, Марецкий. Ты похож на охотника, которому самому азартно преследовать добычу, а не ждать, пока она в руки упадёт.

Он тянет меня на себя, и я, не сопротивляясь, прижимаюсь щекой к его груди. Пальцы его путаются в моих волосах, нежно и в то же время собственнически.

— Тебе надо было мне хорошенько врезать, чтобы мозги на место встали, а там бы я весь мир перевернул, чтобы тебя с ребёнком вернуть, — говорит он, и я теперь точно знаю, что это не пустые слова. — Юляш, я понял, что нагулялся годам к двадцати семи. Может, ты даже помнишь, меня год не было на тусовках. У меня было множество идей и проектов, которые я все реализовал. А потом — большая сцена, успех, множество предложений выступать на разных площадках, и понеслось всё сначала. Юль, поверь мне, это был очень длинный тормозной путь — длиною в два года.

Слёзы ручьями текут по щекам, и я не могу сдержать всхлип.

— Не плачь, пожалуйста.

— То, что с тобой вчера произошло… Если бы ты разбился…

— Не думай об этом, — прерывает он, прижимая меня крепче. — Всё возвращается — это законы кармы. Я сделал тебе гораздо больнее, — на мгновение замолкает, а потом произносит: — Пойдём, Лапуля, ты мне поможешь в душ сходить.

И от этого «Лапуля» где-то глубоко внутри оттаивает ещё кусочек айсберга.

Яркий свет ранит его глаза, заставляя болезненно жмуриться. Поэтому я оставляю дверь в ванную приоткрытой, впуская бледный луч из коридора. Снимая с него джинсы и бельё, я даже в полумраке вижу, что вся левая сторона — одна сплошная гематома. Затягиваю в плёнку его зафиксированную руку, чтобы не намочить. Раздеваюсь и встаю рядом с ним под струи душа, иначе просто не достать. С предельным вниманием провожу рукой по иссиня-багровым пятнам, смывая гель. Он упирается рукой в кафельную стену, а голова бессильно склонилась. Грудь тяжело вздымается, словно он пытается набрать в себя весь воздух мира.

— Макс, плохо? — спросила я, хотя знала, ответа не последует. Чувствую, что ему не хорошо, но он изо всех сил старается сохранить лицо, пытаясь скрыть свою уязвимость. Быстро вышла из душевой, обернулась полотенцем и принялась вытирать его максимально бережно.

— Макс, давай-ка до кровати.

Замотав его в полотенце, подталкиваю к спальне. Прихрамывая, он доковылял до кровати и как-то тяжело опустился на неё. Освободив его руку от мокрых пакетов, поправляю подушки, укладываю его и иду на кухню. Вернувшись, протягиваю ему таблетки и воду.

— Да не нужны мне эти пилюли, — ворчит он, пытаясь сопротивляться.

— Я тебя сейчас мигом верну туда, откуда забрала, — пригрозила я, не терпя возражений.

Он, не раздумывая, глотает их, запивает водой и откидывается на подушку.

Склонившись над ним, невесомо провела по его щетинистой щеке. Он на мгновение прикрыл глаза, затем притянул меня к себе и поцеловал.

— Макс, я очень люблю тебя, — прошептала в его губы.

— Мне нравится, как это звучит. Словно музыка… Скажи ещё раз, — просит он.

— Очень люблю тебя. Давно. Очень давно, Макс, — выдохнула я, и словно гора свалилась с плеч.

— И я давно. С того самого дня, как увидел тебя, Юль, — признаётся он. — Я помню, как ты пришла устраиваться к нам в клуб. Знаешь, что на тебе было надето?

— Ты помнишь, что было надето на мне, почти шесть с половиной лет назад?