Книга Вернуть жену. Без права на прощение?, страница 4 – Ира Орлова

— Нет, — коротко отрезал врач, не поднимая на него взгляда. — И без вас справимся.

Каталка уезжала, увозя меня прочь, а он стоял, такой мощный и большой и такой потерянный.

А потом была тишина.

Стерильная, давящая. Белый потолок, бесконечный и безразличный. Звон капельницы, ритмичный и монотонный, отсчитывающий каждую секунду уходящей надежды. Врач с пустыми глазами и фразой, которая навсегда врезалась в память:

— Мы сделали всё возможное.

Мы потеряли малыша.

Нашего малыша.

А вместе с ним — кусок нас. Кусок души, которая так стремилась стать семьей, целой.

Я рыдала в голос, а он в душе. Молча. Глубоко. До хрипоты в горле и сжатых зубов.

Его пальцы подрагивали, когда он гладил меня по волосам. Сидел на краешке больничной койки, ссутулившись, как будто пытался стать меньше, чтобы не занимать лишнего воздуха в этой безжизненной палате.

И это было… в тысячу раз страшнее, чем мои слёзы.

Тогда я была уверена: он мой. Он никогда не предаст. Не уйдёт. Не солжёт.

Я верила в нас. В него. В то, что мы — одно целое, нерушимое никакими бедами. И эта вера была самой сильной…

Зажмуриваю глаза возвращаясь.

И в этот момент хлопает входная дверь. Он вернулся.

— 4 —

Тимур врывается на кухню, как буря.

Глаза пылают, губы сжаты в тонкую линию, пыхтит, как разъяренный бык.

Но столько от злости, или быстрого бега по лестнице, а от того, что я только что превратила его драгоценную «БМВ» в произведение абстрактного искусства.

В общем, как и его самого.

Бежевая краска, густая и липкая, хаотичными пятнами разбрызгана по его брендовому пиджаку. Несколько капель даже подсохли у него в волосах. Да и запах от него соответствующий начинает распространяться по кухне.

— Алиса! — рычит он. — Это была новая машина! Новая, чёрт возьми!

Муж кивает в сторону окна, будто там, как минимум, тело.

Я поворачиваюсь к нему, не торопясь. Взгляд спокойный.

— Ти-мо-чка, — медленно произношу, выделяя каждый слог с ядом. — Мои нервы стоят дороже, чем твоя бездушная железка.

Он стискивает пальцами переносицу, словно может прекрастить весь этот ад через точечный массаж. Пытается не сорваться. Напрасно, дорогой.

— И что, скажи на милость, я должна была делать, а? — делаю шаг к нему. — Стоять в окне и аплодировать, глядя, как ты обнимаешь свою бывшую, которая обильно орошает своими слезами и соплями твою шею?

— Это просто был эмоциональный момент, — выдыхает он, чуть тише. Как будто сам с трудом верит, что это звучит нормально. — Я сам в шоке от ее появления. Не думал, что она… всплывет. Вот так.

— Эмоциональный? Да ты, блин, хоронил кого-то что ли? — не могу не усмехнуться. — Хотя, знаешь, слово «всплыла» идеально подходит. Прямо снизу вверх, неожиданно и воняет.

Тим морщится. Отводит взгляд, его губы сжимаются еще сильнее.

— Алиса, это не…

— Не то, что я думаю? — перебиваю. — Конечно. Значит, пока я выла в подушку, ты уже подсуетился и позаботился о наследнике, да? — меня трясёт от злости, голос срывается, но я не даю себе остановиться. — Гениальный тайминг, браво.

— Я понятия не имел, что Настя беременна, — бросает муж резко. — Она исчезла, Алиса. Просто пропала. Без объяснений. Я думал, всё, она больше не появится.

— О, конечно, как удобно! Ты просто не знал, — я закатываю глаза, и горькая ирония в моём голосе почти обжигает. — А она, такая заботливая, самоотверженно молчала. Прямо мать Тереза нашего времени.