Книга Шипы у Розы Красавина, страница 76 – Виолетта Роман

После ужина Красавин наконец-то покинул нас, грозясь вернуться завтра и забрать меня в СНТ, после того как мы дождемся сына старушки. Я же, не желая спорить при женщине, решила оставить этот вопрос до завтра и дать себе время подумать.

Бабуля уснула рано, и, успев прочитать ей всего пару любимых стихов, я закрыла книгу и, вооружившись телефоном, принялась рыскать по глобальной сети в поисках информации о своем парне.

А информации было много, так что половину ночи я провела в исследовании прошлой жизни Красавина. Сотни фотографий его побед, забитые голы и пенальти, заграничные поездки и отдых на берегу океана, где он купается вместе с эффектной блондинкой. Она вся искусственная – «от» и «до», но они такие красивые... Острой болью отдает в груди и сжимается сердце, когда я вижу фото, где он целует ее в шею, где она, повиснув на нем обезьянкой, счастливо улыбается в камеру. Везде, на каждом фото он смотрит на нее, смотрит так, как смотрел в последний месяц на меня. И понимание этого обесценивает все мои воспоминания и то, что было так дорого.

Хочется плакать. А еще хочется просто собрать чемоданы и уехать... но куда? Я сижу на руинах прошлой жизни, успев разочароваться в новой...

«Как ты, детка? Я нарыла в сетях о нем инфу. Лучший нападающий прошлого года... Многомиллионные контракты, поговаривали, что им интересуются иностранные клубы...»

Понимая с горечью, что я по наивности доверилась чувству, и отдала всю себя человеку, которого, в общем-то, и не знала, я задумалась о том, знали ли остальные правду о Красавине?

Теть Фая! Я рассмеялась горько, вспомнив о председателе. Конечно, крестная не могла не знать правды, и она поддерживала его легенду, убеждая меня, что Гоша простой менеджер по продажам.

Баб Аня заворочалась, и я подумала о том, что мне срочно нужно съесть что-нибудь сладкое. Выйдя в коридор, я замерла в удивлении. В кресле у палаты, подперев щеку рукой, спал Красавин.

Темные пряди волос упали на лоб, губы с изящным изгибом сейчас сбыли сплюснуты от соприкосновения с рукой. Все такой же невероятно красивый, сильный и... вдруг ставший совершенно чужим. Ну почему он остался здесь?! Почему продолжает быть таким заботливым и упертым?! Это так сложно – сопротивляться ему и своему разбитому сердцу. Нет-нет, я запрещаю себе думать о том, как он хорош! Он больше не мой. Для меня больше это не имеет значения.

Он больше не имеет значения. Наверное, именно поэтому я тихонько возвращаюсь в палату и, стянув со своей постели одеяло, возвращаюсь в коридор и осторожно укрываю его. Затаив дыхание, боясь коснуться его, дабы не разбудить, я резко отстраняюсь, когда слышу чьи-то шаги по коридору.

Высокая колонна помогает мне спрятаться от чужих глаз. И подошедшая к спящему Красавину медсестра вполне уверенна, что они наедине. И опустившись перед ним на колени, она нежно и трепетно касается его руки.

— Да? – резко вздрогнув, выпрямился он. Потер сонные глаза и осмотрелся по сторонам, словно и не сразу понял, где находится.

— Что же вы спите тут в коридоре? Пойдемте, я положу вас в сестринской. Там тихо и никого нет. Там вам будет удобно.

— Да нет, все в порядке. Я рядом со своими девчонками... Знаете, мало ли что может понадобиться.

— Георгий, не переживайте, у девочек есть экстренная кнопка. Стоит нажать, тут же весь сестринский пост сбежится. А вам тут на самом деле не стоит спать – если кто-то из руководства увидит, нам достанется, - горько вздохнув, она складывает ладони в умоляющем жесте.