Книга На волнах оригами, страница 112 – Анна Джейн

— Катя, мне нужно срочно тебе кое-что сказать, – услышала я голос Антона и моментально проснулась.

— Что случилось? – стало вдруг мне страшно.

— Через пять минут выйди из квартиры, – сказал он и отключился.

И я с бешено забившимся сердцем вскочила на ноги. Мне вдруг показалось, что ему нужно срочно уезжать – не послезавтра вечером, а прямо сегодня ночью, и он хочет со мной попрощаться.

Как во сне.

Осторожно, чтобы не разбудить Нелли, я переоделась и поспешила ко входной двери, столкнувшись в темноте с Эдгаром, который возвращался в свою комнату.

— Ты куда? – удивленно спросил он.

— Да так, – уклончиво отвечала я.

— К ботоводу? – догадался вдруг старший брат.

— К нему, – вздохнула я.

— В четыре часа утра? – вздернул бровь Эдгар и задал вполне логичный вопрос: – Зачем?

— Ну, надо, – замялась я.

Эд посмотрел на меня, как на умалишенную, но ничего не сказал, а скрылся в своей комнате, в которой гудел компьютер.

Когда я вышла на ярко освещенную площадку, щурясь на свету, Антон уже ждал меня. Он стоял несколькими ступеньками ниже, прислонившись к стене, и держал в руке светлую круглую корзину с простыми полевыми цветами. Белые ромашки, голубые и нежно-синие васильки, немного декоративной зелени – казалось, что в корзинке спряталось целое летнее поле.

Правда, куда больше цветов меня интересовал Тропинин и его неожиданное предложение о ночной встрече.

— Что случилось, Антон? – взволнованно спросила я.

Он улыбнулся, но не весело, скорее как-то грустно, но с неожиданной теплотой, почти щемящей.

— Хотел сказать тебе кое-что важное, Катя – Антон поднялся и коснулся прохладными губами моей щеки. Замер так на пару секунд, будто наслаждаясь, и только потом отстранился.

— Что сказать? – не поняла я, боясь в эти секунды больше всего на свете, что он скажет, будто уезжает прямо сейчас и пришел попрощаться.

— Я тебя люблю. – Вместо этого услышала я и облегченно выдохнула.

Антон протянул мне корзину.

— Спасибо… Они чудесные.

— Как и ты.

— Знаешь, мне, конечно, приятно это слышать, но ты до утра потерпеть не мог, чтобы сказать? – спросила я, почти бездумно касаясь тонких лепестков кончиками пальцев. От цветов умиротворяюще пахло луговым разнотравьем.

— Что такое? Ты не рада? – удивился Антон. Судя по его виду, спать он еще не ложился.

Черная футболка с оскаленным в хищной ухмылке черепом, такого же цвета штаны со шнуровкой по бокам, кроссовки на толстой подошве. На одном уже – кафа с шипами и конусом на цепочке. В глазах – мягкий янтарный свет. Волосы уложены в творческом бунтарском беспорядке, словно их и не касались руки парикмахера, а сами они решили растрепаться столь хаотично и привлекательно одновременно. Видимо, Тропинин пребывал в образе Кея. Возможно, где-то тусовался с парнями из группы или общался с фанатами… По крайней мере, концертов в клубах у них больше не было запланировано.

Было в его образе, столь знакомом и далеком одновременно, нечто едва уловимо-агрессивное, эмоциональное, почти неистовое, будто бы он еще не отошел от образа музыканта. А еще чувствовалась усталость – она залегла где-то там, в глубине глаз с чуть расширенными зрачками.

Или все дело было в цветных линзах?

— Ты меня ужасно напугал, – легонько ударила я Антона по твердому плечу. Он удивленно посмотрел на меня, поймал мою свободную руку за запястье и поцеловал. По коже тотчас поползли мурашки. Где-то послышался шум крыльев бабочек.