Книга На волнах оригами, страница 139 – Анна Джейн

Я молчала, скрывая улыбку.

Фолд. Он не выдержал, первым сбросил карты! Ты молодец!

Парень посмотрел на меня больными блестящими глазами человека, у которого как будто бы была высокая температура. Да и кожа у Кея была не такой как всегда, а чересчур горячей.

— Что с тобой? – прошептала ему на ухо я, касаясь губами серьги. – Такой горячий… Заболел?

— Издеваешься? – мрачно осведомился тот.

Я невинно похлопала ресницами. Тропинин, понимая, что я играю, ухмыльнулся.

— Заболел одной неприятной штукой.

— Какой еще штукой? – улыбнулась я ласково.

— Любовью. Ладно, – он замолчал, жадно оглядывая меня. – Катя…

— Что? – спросила удивленно я.

— Нет, ничего. Просто остановимся, хорошо?

Прерывистое дыхание Кея, раздающееся рядом с моими виском и ухом, щекотало нервы, зажигая на их концах фитили.

— Иначе мы оба будем жалеть. Особенно ты.

Я вздохнула, поняв, что теперь Антон не шутит.

Он подставил лицо ветру, пытаясь успокоиться. А я стояла рядом и пила свой ледяной сок.

Естественно, мне было понятно, почему не надо продолжать, но подобные ситуации мне безумно нравились – как будто бы я в меру своих скромных сил дразнила запертого в клетке зверя. Он принял правила игры под названием «Большая Любовь», почти неукоснительно их соблюдая и очень надеясь, что они все же в скором времени поменяются. Мне нравилось, что теперь он играет по правилам.

Я смотрела на Кея, успокаивая свое разбушевавшееся сердце и наслаждаясь тем, то могу видеть его в такой близи.

Наверное, во всем была виновата тьма, но вдруг мне показалось, что в глубине серых радужек Антона сверкнули драгоценные камни – полупрозрачный благородный кошачий глаз, величественный горный хрусталь или даже гордый в своем великолепном королевском одиночестве алмаз. Я от неожиданности даже остолбенела, поняв, как прекрасны его глаза.

— Ты чего? – удивленно спросил меня Антон. Зловредный ветер усилился и взлохматил наши волосы. Мне нравилось, как они смотрелись вместе: светлые и темные, удачно гармонирующие друг с другом.

— Твои глаза…

— Что с ними не так? Ты вновь увидела в них извращенность? – припомнил он мне двухнедельный случай, когда я заявила Кею, что в его голове живут не тараканы, а голодные скорпионы, а в глазах прыгают одни инстинкты.

— Нет. Они просто красивые.

— Надо же. Комплимент. Но твои глаза куда лучше, поверь. Катя, идем в дом, – мягко попросил Антон. Голос у него сейчас был мягким, плавным, таким, каким я привыкла слышать его у своего одногруппника Антона Тропинина.

Он одной рукой легонько, почти едва касаясь, обнял меня за талию и завел в квартиру, а после плотно закрыл дверь на лоджию, оставив ветер на улице биться о прочные стекла.

— Я в душ, – бросил он мне, включая освещение и стягивая с себя футболку. Меня Кей как-то не очень стеснялся. А может быть, специально это делал, чтобы слегка подразнить, что-что, а манипулировать он умел.

— В душ? Я тоже хочу, – заявила я.

— Со мной вместе? – рассмеялся блондин, направляясь в свою комнату.

— Дурак, – даже немного покраснела я. – И не мечтай. Не сбудется.

— Не сомневаюсь, – помрачнел он.

— Я одна хочу, – торопливо пояснила я.

— Хорошо, иди, – согласившись, уступил мне пальму первенства Антон, и через пятнадцать минут я вновь уже была рядом с ним, пахнущая его мужским цитрусовым гелем для душа, собравшая волосы в пучок на затылке и облаченная в лучших законах жанра в его красно-черную клетчатую рубашку, доходившую мне до середины бедер.