Книга На волнах оригами, страница 307 – Анна Джейн

— Спасибо, что согласились скрасить мне одиночество, – подмигнул нам Кирилл, когда мы возвращались обратно, сидя в его черном микроавтобусе.

— Спасибо тебе, что привез в столь чудесное место, – язвительно сказала подруга.

— Не за что, – отвечал музыкант.

— Я тоже так думаю, – заявила Журавль, заставив Кирилла рассмеяться.

Вежливость – Нинкино все.

— Тяжело жить двойной жизнью? – поинтересовалась почему-то она.

— Я не живу двойной жизнью, – чуть нахмурились темные брови Кирилла. – Я – это я. Мой образ – это мой образ и не более. Я становлюсь Кезоном тогда, когда выхожу на сцену. Во мне реально просыпается кто-то другой, яростный малый. Но как только я смываю грим, я вновь становлюсь самим собой. Только тс-с-с, девчонки, – прижал он указательный палец к губам. – Об этом никто не должен знать.

— За все надо платить, – заявила Нинка.

— Без вопросов, – поднял ладонь в воздух Кирилл. – Что хочешь? Замуж не возьму, – предупредил он. – Я человек честный, а у меня Геката есть.

— Не смею разбивать вашу пару. Мне хватит пропусков за сцену. Вдруг я однажды захочу отомстить твоей принцессе, – задорно сказала Нинка, и Кезон покорно согласился.

До отеля мы доехали без особых происшествий. Кирилл и Нинка болтали, подкалывая друг друга, и удивительно было, как они быстро нашли общий язык. А я смотрела из окна микроавтобуса в синее небо, по которому ветер гонял перья облаков, погрузившись в свои мысли.

Я и не подозревала, какой сюрприз ждет меня по возвращении.

Стоило мне выйти на улицу и сделать десяток шагов, как я увидела вдруг впереди, неподалеку от отеля, знакомую до боли фигуру: спиной ко мне стоял высокий широкоплечий статный молодой человек в кожаной куртке и темных джинсах. Он, подняв голову и засунув руки в карманы, разглядывал вывеску.

— Антон! – позвала я внезапно севшим тихим голосом. И забыв обо всем на свете, не думая, как это выглядит со стороны, сорвалась с места и бросилась к нему.

А он все-таки услышал – а может, почувствовал что-то, – обернулся и подхватил меня на руки.

Хотелось ли мне раньше плакать от счастья?

Я не помнила.

Но знала, что сегодня, сейчас – определенно хотелось.

* * *

— Ты куда?! – заорала Нина, увидев, как подруга вдруг резко рванула вперед.

Но Катя даже не обернулась – скорее всего, банально не слышала ее.

— Явился, – усмехнулась блондинка, поняв, к кому мчится Радова.

Клей – такой клей. Приклеил ее к себе намертво. Не оторвать, не отрезать.

Нинка, привыкшая, что все внимание Кати обычно достается ей, поначалу даже ревновала подругу. Да и белобрысый после его забав не казался Ниночке заслуживающим доверия. Если бы не просьба Кати, она бы наизнанку вывернулась, но ему бы отомстила. Однако подруга просила не вмешиваться, и Нинка, как бы ни хотелось ей открутить беловолосую головушку подлеца, отступила на шаг. При всех своих недостатках и желании командовать другими Журавль понимала – она не имеет права решать за Катю, быть ли ей с Тропининым или нет. Какой бы близкой подругой, почти сестрой та ей ни была.

Рассуждала Нинка просто – если бы кто-то вмешался в ее отношения с кем-либо, она бы не простила. А Катя, хоть и выглядит цветочком – иди и сорви! – на самом деле выкована из тонкого железа. Сказала, что не поедет с Кеем – и не поехала. Зато за те несколько недель, которые они провели в родном городе, так вскружила ему голову, сама того не подозревая, что Нинка решила – блонди уже никакая месть не нужна. Любовь тоже умеет наказывать – во благо, не иначе.