Книга На волнах оригами, страница 312 – Анна Джейн

Перед тем, как сесть к нему в машину, она вместе со мной, аки заботливая мамочка, отправилась в номер Тропинина, который ей, конечно же, не понравился. Она ходила и критиковала все, что видела, но Антон, спасибо ему за это, сдерживался и молчал, держа меня за руку и не на миг не отпуская. Кажется, ему не терпелось остаться со мной наедине, и он, как зять со стажем, выжидал, когда теща уедет прочь.

Если Нинка будет чьей-то тещей лет через тридцать, этому, скорее всего, неродившемуся еще человеку, крупно не повезет.

Можно подумать, повезет той, которая может стать Нинкиной гипотетической невесткой.

Хотя о чем это я. Журавль вообще не собирается иметь детей.

— Мракобесие и дурновкусие, – в конце концов торжественно объявила подруга свой вердикт. Я с ней, честно говоря, не была согласна. Тут было своеобразно, немного непривычно, но по-своему уютно.

Прямо как в отношениях с Кейтоном.

Его номер состоял из трех комнат: гостиная и две спальни, у каждой из которых была своя ванная комната. Только убранство оказалось совсем иным, нежели у нас, – никакой комфортной классики, привычных бежевых и ореховых оттенков, а нечто, напоминающее любимый им хай-тек: несколько необычный интерьер, лаконичные цвета, прямые линии, острые углы, отделка из современного материала и много света – в общем, замысловатая простота.

Спальни оказались идентичными и радовали глаз холодного светло-лавандового оттенка стенами, блестящими белыми навесными потолками со светодиодными панелями и встроенными шкафами таких размеров, что, казалось, за раздвижными дверями скрывается еще одна комната. Фотообои нестандартной формы, на которых был изображен ночной мегаполис, картины с яркими абстракциями, светильники и люстры причудливых форм добавляли изюминку.

В гостиной, поделенной визуально на несколько зон, было немного иначе: там главенствовали белые и серые цвета, а контраста добавляли черный и лиловый. Угловой низкий диван стоял напротив стены с огромным экраном и стереосистемой, а между ними пристроился прозрачный столик; прозрачные же стулья стояли около замысловатой стойки бара, за которым около окна располагалась обеденная зона: вновь стол из прозрачного пластика и стулья ему под стать.

Видно было, что дизайнер поработал над помещением, и я какое-то время просто ее рассматривала, особенно засмотревшись на ванную, чьи пол и стены были отделаны натуральным камнем: там, кроме навороченной душевой кабины, были презабавные раковины, а в углу стояло нечто, похожее на лестницу, на «ступенях» там аккуратными стопочками лежали полотенца.

Два дня с Антоном в этом номере – достойная награда за каждую мою томительную минуту ожидания.

В голову вдруг неожиданно закралась мысль, что это будет этакая репетиция нашей жизни вдвоем.

Радуйся, что тут нет плиты, а то бы наваривала кое-кому борщи. Жизнь вдвоем ей подавай… Втроем не хочешь?

Я держала Антона за руку, лежащую на моем колене, и не сводила глаз с любимого лица: уставшего, но такого же красивого. Или же гладила по волосам – их цвет стал еще более естественный, сохраняя при этом благородный пепельный оттенок. Или целовала украдкой, не понимая, что улыбаюсь.

Нинка на все это смотрела со смесью презрительного высокомерия и жалости.

— Посмотришь на тебя, Катька, – сказала она мне, – и хочется создать первую в мире клинику по избавлению от любовной зависимости. А то прям жалко вас, бедолаг, – авторитетно заявила подруга, недобро поглядывая на молчащего Тропинина. У них воцарился напряженный, но все же нейтралитет, что устраивало нас троих. Иногда они, правда, срывались.