Книга На волнах оригами, страница 84 – Анна Джейн

Однако в реальности дело обстояло иначе.

Во-первых, если Антон сказал, что он – не курьер и ничего никуда не повезет, значит, так оно и будет. И это не потому, что он был плохим равнодушным человеком, а потому, что не видел никакой логики – почему он кому-то и что-то должен, когда у него свидание?

Этот человек не собирался тратить свое время понапрасну.

Я же, со своей стороны, тоже не стала уговаривать его и вообще всячески домогаться, дабы он отвез этот злосчастный планшет. Нет – так нет. К тому же внутренний голос ехидно сообщил, что особого материального урона потеря планшета таким обеспеченным девушкам, как Дина, точно не принесет. Да и, если честно, мне тоже хотелось заняться чем-то иным, нежели ее поиск.

— Все равно, как-то нехорошо получается. Вдруг у нее там важная информация, – вздохнула я, шагая с Антоном за руку по широкому проспекту. Ох уж эти внутренние противоречия!

— Пароли от страничек в соцсети? – спросил Тропинин не без иронии. – Хорошо, – принял он решение. – Отправлю курьера с этим чертовым планшетом, если узнаю ее адрес. Только забудь о ней, Катя. Просто выкинь из головы.

— Хорошо, – улыбнулась я тепло, и мы пошли дальше.

Небо ползло за нами, а в спины дул северный ветер, несущий в этот жаркий день прохладу. И пару часов просто бродили по улицам, разговаривая обо всем на свете и ни о чем одновременно.

Кажется, мы были если не счастливы, то близки к этому.

Когда Антон привез меня домой, погода на улице начала меняться. Небо налилось свинцовой тяжестью, словно намокшая серая вата, а ветер гонял по асфальту мусор и лениво хлестал по щекам.

Расставаться не хотелось, но Антону пора было ехать на студию, а потому я, нежно поцеловав его на прощание, вылезла из машины до того, как он стал поглядывать на часы.

— Пока, Тоша, – помахала я ему.

— Увидимся завтра, – ответил он, открыв окно.

Кажется, Антон был разочарован, что наше свидание закончилось – время, когда мы были вместе, летело как сумасшедшее.

— Буду ждать, – пообещала я и пошла к подъезду, придерживая шляпку, чтобы она не слетела под порывами ветра.

— Катя! – окликнул меня Тропинин.

Я обернулась.

— Жаль, что ты сама научилась пристегиваться, – весело сообщил Антон.

Помнил, наверное, как раньше сам пристегивал на мне ремень безопасности в машине. Это позволяло ему почти на законных основаниях нарушать границу личного пространства.

— Езжай, опоздаешь, – отправила я ему воздушный поцелуй. – Пока-пока!

— Сначала зайди в подъезд, – сказал он и уехал только тогда, когда за мной закрылась тяжелая железная дверь – я слышала удаляющийся звук мотора.

Шагая по лестнице к лифту, я поняла, что уже скучаю по нему…

С тех пор зарядил дождь и, почти не прекращаясь, шел много дней. Без раскатов грома, молний, радуг… Мелкий, частый, прохладный – печальный, успокаивающий и какой-то светлый.

Казалось, он стирал контуры, смещал границы и смывал яркие краски, делая их пастельными и мягкими. Его капли дробно стучались в окна и крыши, и вскоре мы так привыкли к этому мерному, почти медитативному звуку, что перестали обращать на него внимание.

Пепельное небо казалось высоким, задумчивым и грустным. Всюду были лужи, а по утрам улицы окутывал туман.

Воздух пропитался сыростью. А моя душа – насквозь – любовью.