Книга Развод с горцем (не)возможен! Мне придётся бежать…, страница 10 – Злата Зорич

Эти слова были как пощечина. Как плевок в лицо. Как нож под сердце.

— С… с уважением? — переспросила я.

— Да, — он выпрямился. — Она заслуживает почёт и уважение хотя бы потому, что дала мне то, что ты не смогла! Наденем на неё платок. Проведём все необходимые церемонии. Всё будет как положено. Никто и слова не скажет.

Перед глазами потемнело, и я схватилась за спинку стула, чтобы не упасть.

Никто и слова не скажет.

А мне говорили! Всегда.

Что отец «неправильно» меня воспитал. Что я пришла к вере слишком поздно. Что во мне всегда будет что-то не то и не так. Всегда чего-то недостаточно…

А тут беременная до брака от женатого и — никаких проблем.

— Значит… — сказала я с отчаяньем в голосе. — Значит, всё это было зря?

Он нахмурился.

— О чём ты?

— Всё, — я шагнула к нему. — Всё, через что я прошла. Меня годами тыкали в то, что мне нужно стараться больше. Быть тише. Чище. Правильнее. А теперь ты говоришь мне уважать девку, которая легла под женатого и забеременела от него?!

Ислам резко встал. Стул с глухим звуком упал на пол.

Он шагнул ко мне так резко, что я отпрянула.

— Замолчи! — рявкнул он. — Ты переходишь все границы!

— Нет, Ислам! Это ты перешёл их!

Его лицо исказилось. Никогда ещё я не видела в нём такой ярости.

— Я всегда тебя баловал, жалел… — произнёс он еле слышно. — Братья говорили мне: зря. Говорили, что я слишком мягкий. Отец говорил мне, что это — слабость. Что я не воспитываю жену так, как положено.

У меня внутри всё похолодело.

— А я защищал тебя, — продолжил он вкрадчиво. — Говорил, что твой отец просто не успел привить тебе того, что следовало, а мать не могла… Говорил, что тебе нужно время. Но теперь я вижу, насколько же сильно я ошибался...

Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то очень страшное.

— Вот к чему это привело! К твоей дерзости! Наглости! Хамству!

Его рука резко взметнулась вверх.

— Только попробуй, — сказала я тихо.

Я думала, что сейчас он меня ударит. Мысленно я уже была к этому готова — внутренне сжалась, ожидая боли, вспышки, толчка, который можно пережить, стиснув зубы.

Но то, что произошло потом, я не могла представить даже в самом страшном сне.

Он схватил меня.

Резко, грубо, так, что у меня вырвался короткий вскрик. Его пальцы впились в ткань моего платья, и прежде, чем я успела что-то сказать или сделать, оно с треском разорвалось, поддавшись его силе.

— Ты моя жена, — сказал он глухо. — И я напомню тебе и твоё место, и твои… Обязанности.

Я попыталась вырваться, но куда там — он был гораздо сильнее меня. У меня не получилось даже дёрнуться — Ислам крепко держал меня в тисках своих «объятий».

Сначала я не поверила, что он способен на такое — это было короткое, обманчивое мгновение, когда разум ещё цепляется за прошлое, за привычный образ, за память о человеке.

Но потом я увидела его глаза.

Они наливались кровью, как тёмное вино в прозрачном бокале. Взгляд стал тяжёлым, бешеным, лишённым всякого сомнения.

Я уже понимала, чего он от меня хочет, и от этого понимания меня охватил холодный, животный страх.

После тяжелейших родов тело всё ещё не восстановилось. Мысли о близости — любой — вызывали у меня не только стыд и смущение, но и панику, и ужас.

— Пожалуйста… — прошептала я еле слышно. — Я не могу. Мне больно. Ты же знаешь это...