Книга Развод с горцем (не)возможен! Мне придётся бежать…, страница 40 – Злата Зорич

— Адиль! — закричала я изо всех сил, забыв про его запрет. — Адиль!

Голос сорвался, я закашлялась — дым уже заполнил подвал, глаза слезились, дышать было почти нечем. Я колотила кулаками в железную дверь, пока руки не онемели.

— Мамочка, — прошептала Амина. — Мы умрём?

— Нет, доченька, — я прижала её к себе, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Нет. Дядя Адиль нас спасёт. Он обещал...

Но в глубине души я уже готовилась попрощаться с жизнью. Адиль наверху, избитый, может быть, уже мёртвый. Ислам уехал, уверенный, что мы сгорим. Никто не придёт к нам на помощь...

И вдруг — раздался лязг открываемого замка.

Дверь распахнулась.

В проёме, освещённый багровым заревом пожара, стоял Адиль. Он еле держался на ногах. Лицо его превратилось в кровавое месиво — разбитые губы, заплывший глаз, залитая кровью одежда.

— Быстро... — прохрипел он, и голос его прозвучал так, будто каждое слово давалось ему ценой невероятных усилий. — Выходите... живо...

Я вскочила, подхватила детей и бросилась к нему.

— Адиль, как ты...

— Потом, — оборвал он. — На улицу... быстрее...

Я рванула вперёд, таща на себе детей. Входная дверь была распахнута настежь. Я вылетела на крыльцо и жадно глотнула свежего ночного воздуха. Холодный, обжигающий, сладкий — никогда в жизни я не вдыхала ничего прекраснее!

Я испуганно огляделась. У забора, возле старого сарая, жались несколько женщин с детьми. Я рванула туда, таща за собой дочерей.

— Присмотрите за ними! — закричала я, сунув их в руки женщине. — Пожалуйста! Я сейчас вернусь!

— Мама! — закричала Амина, но я уже бежала обратно.

Потому что за нами из дома, шатаясь, вышел Адиль. Но он смог сделать только несколько шагов и рухнул на колени, опираясь на руки...

— Адиль! — я кинулась к нему, но он только отмахнулся.

— Дети... в безопасность... — выдохнул он.

И тут я поняла, что в здании ещё могли остаться люди. Я услышала крики из окон второго этажа и, не думая ни о чем, вбежала обратно. Пламя теперь бушевало в холле, но левое крыло ещё можно было пройти.

Я выволокла в панике метавшуюся там женщину наружу, передали подбежавшим людям. Снова рванула внутрь, чтобы убедиться, что в комнатах не осталось детей. Легкие мгновенно наполнились дымом, и я закашляла, согнулась пополам и отступила.

И тут же почувствовала на своем плече железную хватку

— С ума сошла? — это был Адиль. Он стоял, шатаясь, но меня держал крепко. — Туда нельзя! Сейчас рухнет!

— Вдруг там остались ещё люди! — закричала я, вырываясь.

— Там никого! И пожарные уже едут! — выдохнул он и вдруг снова начал оседать.

Я подхватила его, не давая упасть. Он был тяжёлым, горячим, липким от крови.

— Адиль! Адиль, не смей!

— Ничего... — прошептал он, но глаза его закрылись. — Главное, что ты жива...

— Жива. И дети живы. Ты спас нас.

Он попытался улыбнуться, но вышла только болезненная гримаса.

— Я же... обещал...

— Адиль! — я схватила его за руку. — Адиль, не смей умирать! Слышишь?

Я оглянулась на центр. Пламя уже вырывалось из окон второго этажа, крыша начала проваливаться. Женщины и дети толпились во дворе, беспомощно глядя на пожар. Кто-то плакал, кто-то молился, кто-то просто сидел на земле.

И вдруг меня накрыло. Сначала просто дрожь, потом спазм в горле, потом слёзы — неудержимые, солёные, обжигающие. Я зарыдала в голос.