Книга Сестрёнка, страница 38 – Алёна Шахнина

— Хочешь просто поболтаем?

— Просто поболтаем? — удивилась я.

— Да. Ты сказала конец игры, я принял.

Я хотела не этого. Я хотела совсем другого, вызывающего мурашки только от одной мысли.

— Ладно, — сказала я и завалилась рядом с ним, подтягивая вниз футболку.

Макс накинул на меня простынь, и тело с благодарностью приняло тепло. Его тепло.

— Как вы познакомились с Кириллом?

— Я прохожу курсы в его институте, — сказал Макс и закинул руку за голову. — Так и познакомились.

— Ты еще учишься?

— Нет, я прохожу курсы, по работе нужны. А так я давно отучился.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать шесть.

— О, — протянула я. — Да ты старик совсем.

Макс повернул ко мне голову и прищурился.

— Да ладно, не расстраивайся. Кирилл самый старший в группе и не парится. У меня вообще на прошлом курсе была женщина сорока с лишним лет. Так вот она часто таскала пирожки и стала самой популярной девочкой на курсе.

Макс засмеялся, и я улыбнулась.

— Я в армию пошел после института, и звание дед ко мне прицепилось еще до того, как я отслужил полгода. Пацаны перед дембелем так и подписали мои фотки «Дед Максим».

— В смысле Максим? — удивилась я. — Ты же Макс.

Он резко повернул голову ко мне.

— Шутишь?

— Нет, издеваюсь, — засмеялась я. — Это как Кирилла в детстве родители называли Кирюша. Так вот он в садике всегда представлялся: Кирюша Николаев.

— А ты? Ты о себе ничего не рассказываешь.

— Мне нечего рассказывать, у меня скучная жизнь. Тень старшего брата и матери-педагога, выросшая в строгих рамках. Учусь в литературном, стану редактором, филологом или, как мама, учителем. Вот и вся моя жизнь.

— Почему тень? — Макс повернулся ко мне.

— У тебя есть старшие братья или сестры? — спросила я, и он покачал головой. — Значит, не поймешь. Это когда старший занимает первое место в олимпиаде, и от тебя требуют того же. Когда он лучший игрок в футбол, и, если ты занимаешь второе место в своем спорте, это воспринимается как проказа. Несмотря на свой характер, Кирилл всегда был хорошим сыном, родительской гордостью. А я была склонна к бунту. Даже сейчас он работает, тянет нас, а я думаю только о том, как бы позлить его.

— Еще все впереди. Отучишься, найдешь хорошую работу и утрешь нос брату.

— А он найдет еще лучше, — фыркнула я. — Женится, нарожает кучу внуков родителям, и все равно победит в нашем дурацком соревновании. Он, хоть и дурак, вон какой серьезный, а я…

— Но разве в этом смысл жизни? В том, чтобы быть лучше кого-то? Нужно быть лучше, чем ты был вчера — это успех. А если постоянно оглядываться на других, можно так и не успеть побыть счастливым.

— Ты не понимаешь, Макс. Я не умею по-другому. С самого детства у нас была установка: кто быстрее и лучше, тот молодец. И место на пьедестале всего одно.

Я вздохнула и посмотрела на него.

— Я не знаю, почему тебе все это говорю. Надеюсь, ты Кириллу не расскажешь. Но все же мне стоит заткнуться.

— Боишься раскрывать душу?

— Кому нужна чужая душа? — хмыкнула я. — Со своей бы разобраться.

Макс молчал и пытался рассмотреть что-то на моем лице. Его голова упиралась в руку, вторая лежала между нами. И я не понимала, где он берет силы, чтобы сдерживаться. Либо это и правда была всего лишь игра, и отдав ему победу, перестала быть интересной, либо он все ждет, когда я попрошу. Но его взгляд выдержать было невозможно, и я закрыла глаза. И почти мгновенно уснула до самого утра.