Книга Сестрёнка, страница 58 – Алёна Шахнина

— Мед, лимон есть? — спросила Ева, и я с немым вопросом посмотрела на нее. — Ты сегодня полдня в мокрой одежде сидела, как бы не заболела.

— Почему в мокрой? — вступил Кирилл.

— Захотела под дождем прогуляться, — ответил за меня Макс с упреком.

— Не переживайте, мамочки, если заболею, не буду кашлять в вашу сторону, — хмыкнула я.

— У тебя уже озноб, — сказала Ева и приложила ладонь к моему лбу.

Хотела я сказать, что озноб у меня не из-за простуды, а потому что взгляд серых глаз не оставляет меня, но промолчала.

— Градусник есть? — настаивала Ева, и я закатила глаза.

Кирилл поднялся, достал маленькую аптечку из кухонного ящика и поставил перед Евой. Их суета вокруг меня сводила с ума, и хотелось спрятаться от нее куда-нибудь подальше.

Ева вытащила градусник и силой запихнула мне подмышку. Я раздраженно застонала, но градусник сжала рукой. И только он запищал, Ева сразу выхватила его.

— Вот, я же говорю. 37 и 5 уже!

— О боже, Ева, это даже температурой нельзя назвать! — выдохнула я.

— Так это начало! К ночи поднимется! Кирилл, следи за ней, понял? Макс, привези мед, лимон и лекарства, — раздавала указания Ева, копошась в аптечке. — Ничего толком нет, и как вы лечитесь вообще?

— Молитвами, — фыркнула я.

— Я вижу! Макс, нужны какие-нибудь порошки от температуры.

— Напиши, что нужно, я привезу, — сказал Макс.

— Кирилл, дай листок! — командовала Ева.

Я смотрела на их операцию по спасению меня от температуры, которую и сбивать-то не нужно, и хотела возразить, успокоить их. Но молчала. Макс с листком уехал, а Ева заставила меня лечь в кровать. Накрыла одеялом и велела ждать лекарства. Я порадовалась ее заботе, а потом пришла другая мысль — коза сбагрила меня в спальню, чтобы побыть с Кириллом вдвоем. Но это не вызывало сопротивлений. Пусть. Третий всегда лишний.

Ева вернулась на кухню и села напротив меня, поправляя волосы. Ее белая блузка была расстегнута на две пуговицы, и я почти не смотрел в вырез. Я знал, что там, я помнил эту бархатную кожу на ощупь, но это было так давно, что ладони сжались от тоски.

— Я думаю, это Марк ей звонил, — сказала она. — И нам сейчас выгодно сделать ее больной. Окружить заботой, чтобы ей не хотелось никуда идти.

— Тогда тебе придется остаться здесь, — улыбнулся я.

Ева подняла одну бровь — ее особый жест, ее способ задать вопрос, не высказывая его вслух.

— Я могу уступить тебе свою комнату, а сам лягу на матрасе, — оправдывался я.

— Чтобы я свалилась на тебя ночью, как Аня на Макса? — засмеялась Ева. — Будешь ли ты таким же сдержанным?

— Не обещаю, — честно признался я.

Она с теплом улыбнулась мне, и в ее глазах блеснула маленькая искорка.

— У меня ведь после тебя никого не было, — тихо сказала Ева. — Боялась, что все повторится.

— Разве нам плохо было вместе? — удивился я.

— Слишком хорошо, — призналась Ева и провела двумя руками по волосам. — Я тогда испугалась. Слишком быстро втягивалась, родители мои тебя чуть ли не сыном уже называли. И я думала, что еще чуть-чуть и окончательно потеряю голову.

— Но ведь в отношениях обычно так и происходит.

— Я была на границе, где либо сохранить свободу, либо перейти черту и начать мечтать о семье, о детях. Если бы мы не расстались, второй вариант был неизбежен. Но я понимала, что ты молод, какая семья? И мы бы разошлись в мечтах и желаниях.