Книга Я — эмпат, страница 66 – Алёна Шахнина

— Обедать будешь? — спросила я, пропуская Морозова.

Он не ответил. Он злился. И мне даже не пришлось чувствовать это, по его сжатой челюсти и напряженному лицу и так был понятен его настрой.

— Ты что там вытворяла? — прошипел он, когда мы зашли на кухню.

Я не стала ничего говорить, положила перед ним приборы, поставила тарелку с мясом и салатом, нажимая на еще один рычаг воздействия — голод.

— Ешь, — сказала я, — А то злой, как голодная собака.

Мы ели молча, и тишину нарушал только стук приборов о керамические тарелки.

Когда тарелки опустели, я подхватила посуду и отнесла в раковину. Напряжение в воздухе растворилось, по его расслабленному лицу я поняла, что снова победила мужскую сущность.

Поставив перед ним стакан с кофе, я села напротив.

— Ты же сам сказал подготовиться, — сказала я.

— Я не это не имел ввиду, — он окинул меня быстрым взглядом. — А подготовиться к вопросам, продумать ответы.

— Так тоже неплохо получилось, — съязвила я, ощупывая границы дозволенного.

— Оль, а можно эти свои штучки не применять на мне и моих подчиненных?

Я покачала головой.

— Я просто слегка усилила то, что он и так чувствовал. Вот если ты черствый, как засушенный батон, то на тебя это не подействует. А твой подчиненный оказался… более человечным.

Он обиженно фыркнул, откинувшись на стул.

— Я мог его уволить за фамильярность.

— Не нужно, — я поморщилась, — Хороший следователь, приятный мужчина. Обещал мне позвонить.

Я посмотрела на него, улыбаясь и пытаясь почувствовать его эмоции, но в этот раз сквозь профессиональную броню ничего не прорывалось.

— Давай договоримся, что это было в первый и последний раз! И ко мне в голову тоже не лезь!

— Ладно, — хмыкнула я, — договорились.

Он поднялся со стула.

— Поехали, я договорился о встрече с Ириной.

Я резко подскочила со стула, хватая сумку.

— Поехали!

Мы поехали в больницу на его черной Ауди. Всю дорогу молчали, он напряженно смотрел на дорогу, крепко сжимая руль. Я хотела спросить, что с ним, но не стала. В конце концов, это не мое дело.

— Значит, так, ты — сестра Бурко. Мы проходим вместе. Общаешься в моем присутствии, — сказал Морозов, паркуя машину на стоянке.

Я согласно кивнула, начиная бояться этого места. Психиатрическая больница вызывала настоящий ужас своей неизвестностью и врачами, которые даже в здоровых людях видели психов. Я представила, сколько боли там внутри, и пожалела, что приехала. Вжавшись в сидение, покрытое черной кожаной обивкой, я не решалась идти. Мне казалось, что я уже чувствую их всех.

— Идем? — спросил Морозов, отстегивая ремень безопасности.

Но я сидела, уставившись на входную дверь через лобовое стекло.

— Как только я скажу, сразу, без вопросов уводи меня оттуда, — тихо сказала я, не в силах выйти из оцепенения.

— Мне это не нравится, — хмуро произнес он. — Давай лучше уедем.

— Нет, — резко сказала я. — Пойдем, я справлюсь.

Он вздохнул, покачав головой, и предчувствуя трагедию. Я ощущала примерно то же самое, только в трехкратном размере.

Едва мы переступили порог больницы, в меня сразу бросился воздух, пропитанный отчаянием. Я крепко сжала кулаки и задержала дыхание, пытаясь не потерять самообладание. Пока Морозов решал вопрос со встречей, я оглядывалась по сторонам. Со стороны казалось, что это обычная больница с белыми стенами, бетонным полом и ярким светом. По коридору ходили врачи в халатах, медсестры катили ящики с инструментами, на стульях сидели посетители. Никто не обращал на нас внимания, и только я видела это место сквозь призму эмпатии. Жалость и горе близких, отчаяние больных, злость врачей, раздражение администраторов ощущалось очень сильно, и каждая эмоция была очень яркой.