Книга Новенькая, страница 18 – Алёна Шахнина

— Да лучше дружить с лузерами, чем с таким придурком, как ты! — говорю я и хочу запулить в него швабру. — Они хотя бы настоящие! А что настоящего в тебе? Или в твоих друзьях? Все они в рот тебе заглядывают, а как прижмет, сбегут, как крысы! Потому что это не дружба, это борьба за статус!

— Что ты понимаешь в дружбе и статусе, — фыркает он. — У тебя друзья-то хоть были когда-нибудь? Или только на картинках?

Он замолкает, и я отворачиваюсь, чтобы он не видел мое красное лицо. Задел. Обидел. Нажал на самую больную точку. И мне бы ответить что-нибудь в его духе, но на ум ничего не приходит.

— Да пошел ты… — только и могу вымолвить я.

В полной тишине я домываю пол, думая только о том, как отомщу ему за его слова. Покажу, что его друзья — фикция, как и он сам. Останется один, и будет вынужден примкнуть к лузерам, потому что такие, как он, не умеют быть в одиночестве.

Он куда-то уходит, и я радуюсь, что наконец-то осталась одна. Спокойно отжимаю тряпку, но Даня появляется снова. Сует мне в руки черную кофту и подхватывает ведро.

— Не позорься до конца, — говорит он, выливая воду. — Завтра кофту верни в наш кабинет — это чья-то забытая вещь.

Я фыркаю и хочу сунуть кофту назад, но молчу. Не понимаю, что лучше: позориться, что приняла от него помощь или позориться на улице.

Не глядя на меня, Даня убирает ведро, моет руки, кидает, чтобы я закрыла кабинет и уходит. Я смотрю на кофту в своих руках и вздыхаю. Что же, наверное, я не такая уж и гордая. Натягиваю ее на себя, застегиваю под самое горло, подхватываю рюкзак и ухожу.

Возвращаюсь домой, кидаю кофту на стул и выкидываю блузку. Отстирать это невозможно — даже пытаться не стоит. А если увидит мама, то начнет задавать вопросы. Меньше всего мне хочется делиться с ней и рассказывать, что стала жертвой буллинга.

Ложусь на кровать, беру скетчбук и рисую. Снова даю волю рукам, и они вырисовывают лицо, густые кудрявые волосы, ровный нос. Присматриваюсь — Полина. Она и правда хорошенькая без косметики и своей тупой ухмылки. Спокойно дорисовываю ее, вывожу аккуратные линии на волосах и лице.

Но меня не оставляет в покое этот запах — бергамот и мускус. Впечатался в нос, и я ощущаю его. Какой въедливый парфюм! Чешу нос, нюхаю блокнот, чтобы перебить запах, но он не уходит. Преследует меня.

Тут ручка застывает над блокнотом. Сначала минуту я думаю и пытаюсь оттолкнуть от себя эту мысль. Но потом сдаюсь под ее давлением, кладу ручку и поднимаюсь с кровати. Медленно, будто могу что-то изменить, подхожу к стулу и беру кофту. Подношу к лицу и вдыхаю ее запах. Так и есть. Бергамот, мускус, и догоняет их едва уловимый запах лимона. Это его запах. И его кофта.

Стоим возле кабинета и ждем начало урока. Обсуждаем поездку на пикник — это должно быть весело, особенно, если поедут все. Полинка сегодня почти не накрашенная — и я крайне удивлен. Но Лерка права — так ей даже лучше. Вовчик внимательно смотрит мне за спину, и я оборачиваюсь. Новенькая. В руке — пакет с моей кофтой. Надеюсь, она не поняла, что это моя вещь, а то объясняться придется, а мне этого не хочется. Я и сам не понял, зачем сделал это, что за порывы такие.

Видел, с какой печалью в глазах она разглядывала пятно на блузке, и стало жаль ее. Выйди она в таком виде на улицу, будет поднята на смех всей школой. И я бы должен порадоваться этому, но почему-то произошло обратное. Дурак — что с меня взять.