Книга Новенькая, страница 55 – Алёна Шахнина

Ухожу из школы и снова не знаю, куда мне податься. Не могу вернуться домой — видеть родительские лица для меня невыносимо. Лучше снова на берег, в одиночество, чем в ненавистный мир. Кто бы знал, что в семнадцать лет я стану бродягой. Имея все, я не имею самого главного — дома. Семьи.

Звоню на работу и прошу дать мне ночную смену. Если уж не спать, то хотя бы с пользой. Наверное, нужно что-то придумать — не могу же я весь год бродяжничать. Скоро придут холода, на море начнутся штормы, и выжить на улице будет сложнее. Чтобы заработать на съемное жилье, мне придется бросить учебу. Ладно, подумаю об этом потом.

Прихожу на работу раньше, чем положено. Здесь можно принять душ и спокойно поесть в подсобке. И переждать время до начала смены в тепле. Согреваюсь на стуле у стенки и засыпаю.

— Даня, — зовет меня голос Ирины.

Я открываю глаза с большим трудом. Сон цепляется в меня крепкими пальцами и утаскивает назад.

— Гулял небось всю ночь? — хмыкает Ирина.

Я только киваю. Гулял.

— Ох, молодежь, — вздыхает она. — У меня дочь твоего возраста, тоже гуляет до поздна, а потом спит весь день.

Мне нечего на это ответить.

— Бледный ты какой-то, не заболел? — спрашивает Ирина и прикладывает ладонь к моему лбу. — Ооо, дружочек, да у тебя температура.

— Не страшно, — отмахиваюсь я. — Пройдет.

— Нет, так не пойдет, — говорит она. — Сиди, я сейчас тебе лекарство дам. Не хватало еще, чтобы ты рухнул тут.

Прекрасно. Заболеть — это именно то, чего мне сейчас не хватает.

Ирина притаскивает лекарство, заливает водой и протягивает мне горячий стакан. Я вдыхаю пар с запахом малины и делаю глоток. Приятное тепло растекается по телу, и только сейчас я понимаю, что у меня озноб.

— Питаешься ты ерундой какой-то, — говорит она, глядя на упаковку от лапши. — И куда родители смотрят?

Мне хочется засмеяться от иронии. Приходится уткнуться в стакан, чтобы Ирина не посчитала, что я сошел с ума. Хотя скоро скрывать это станет невозможно.

— У вас проблемы с деньгами? — спрашивает она и садится рядом. — Много работаешь по ночам, хотя в твоем возрасте гулять надо и учиться. Приходишь больной, питаешься дешевой едой.

Я качаю головой. Она поднимается со стула, куда-то уходит и возвращается с прозрачным контейнером, от которого пахнет просто невероятно вкусно. Ставит передо мной, и взгляд машинально падает на картофельное пюре и котлету. Кажется, у меня потекли слюни.

— Ешь, — говорит она.

— Нет, Ирин, я не голоден, спасибо, — вру я.

— Давай, давай, — настаивает она. — Заодно оцени мои кулинарные способности.

Что же, иногда можно и переступить свою гордость. Беру вилку и отключаюсь. Возвращаюсь в реальность, когда уже перед глазами пустой контейнер.

— Не голоден он, — фыркает Ирина. — Ну как?

— Честно? — говорю я и улыбаюсь ей.

— Конечно!

— Вкуснее ничего никогда не ел, — говорю я и не вру. — Спасибо, это правда очень вкусно.

Она смущенно улыбается и отводит взгляд.

— Вот бы моя дочь так говорила, — смеется Ирина. — А то вечно нос воротит.

Мне хочется сказать, что она просто не понимает своего счастья. Что может быть лучше, чем заботливая мать, нормальная, вкусная еда. Но молчу.

— Получше стало? — спрашивает она. — Машина подъехала.

— Да, — киваю я и допиваю лекарство. — Идем.

В последнее время словно сама судьба открывает мне глаза на мир. Оказывается, вокруг меня столько заботливых людей, и так приятно чувствовать эту заботу. Это намного круче, чем ненужное никому восхищение школьников.