Книга Братья, страница 10 – Алёна Шахнина

Настя

Ночью спалось крайне ужасно. Мне снился плачущий Павлик в тот день, когда я выпускалась из детдома. Он отчаянно цеплялся пальчиками за мои ноги, и рыдал так, что сбежались все воспитатели. Только во сне я сказала ему, что пошутила, и мы вместе уходим домой, а в жизни все было иначе. Пашку силой оторвали от моих ног и прогнали меня, сказав, что чем дольше мы прощаемся, тем хуже мальчику. И я ушла. Потому что мне исполнилось восемнадцать, и держать меня дольше никто не мог, конечно. Я и сама рвалась на свободу, но ради брата была готова остаться даже на десять лет — столько ему осталось до выпуска. Лишь бы быть с ним рядом.

Проснулась я резко, с бешеным сердцем и долгим осознанием, где нахожусь. Быстро окинула взглядом комнату и уткнулась в подушку, с силой прижимая ее к лицу. В ушах еще стоял плач Павлика, его крик в руках воспитателя и мольба не оставлять здесь. Я так и не смогла собрать себя после этого. Развалилась в той комнате на мелкие кусочки, и осталась такой же.

Я хочу приходить к брату каждый день, но знаю, что от этого только хуже нам обоим. Каждая встреча как лезвие по сердцу, его соленые слезы капают на незаживающую рану, вызывая такую боль, что выть хочется.

Когда умерла мама, только Павлик удержал меня от падения в бездну. Еще не до конца осознавший, что произошло, он не отпускал мою руку несколько дней. Даже спал на руках у меня, боясь новой обстановки и людей. Совсем крошечный, он долго привыкал и сбегал из своей комнаты в мою. Его ругали, меня тоже, но по-другому справиться с горем он не мог.

Уснуть я больше не смогла, и с первыми лучами солнца ушла в столовую. Сделала себе скромный завтрак — хлеб и тонкий кусочек дешевой колбасы. Холодильник был забит продуктами других девчонок, и смотреть на чужие пакеты было до безумия тяжело. Сыр, масло, йогурт — я не могла себе позволить ничего из этого. Адвокат загнул такую сумму, что курьером мне придется работать несколько месяцев. А мне нужно запустить дело раньше, чтобы как можно быстрее забрать брата.

Невкусная колбаса встала поперек горла, и я пожалела, что вообще купила ее. Надо было обойтись только хлебом — до ужина этого вполне достаточно.

Я сидела за столом и пила кипяток из своего стакана. Наблюдала, как по стене ползет большой жирный таракан и завидовала ему — даже у него рацион явно лучше, чем у меня.

Но завидовать таракану пришлось не только в плане еды. На паре куратор сказал, что нам нужен общий фонд для покупки украшений, бумаги и прочей ерунды. Отвечать за сбор средств назначали третьего брата, как выяснилось, его зовут Филатов Марк. Уже на перемене в общей группе пришло сообщение о том, что нужно сдать деньги как можно быстрее, чтобы успеть купить подарки педагогам к дню учителю. И сумма была озвучена довольно большая для меня, равная двум сменам на работе.

И тут возникла дилемма. Как сирота, я не обязана сдавать деньги на все эти приблуды. Но для этого мне придется признаться группе, что я детдомовская. А это позор, как ни крути. И чтобы избежать ненужных разговоров в мою сторону, я перевела всю сумму. Что же, придется в выходные взять двойную смену. Это плата за то, чтобы быть как все. Меньше всего мне хотелось говорить правду: кто-то начнет жалеть, другие осуждать. И определенно кличка «сирота» не оставит меня до конца учебы.