Книга Братья, страница 129 – Алёна Шахнина

Я улыбнулась и отвернулась к окошку. Слишком много всего произошло, и я не успевала думать обо всем. Но проблема нашей тайны решена, и часть груза свалилась с души. Я не боялась находиться с Тимуром наедине, понимая, что снова он так не поступит. Но после его слов стало намного легче. Матвей знает, Матвей простил и произошедшее не будет стоять между нами. И для этого не придется поднимать неприятную тему, оправдываться и даже защищать Тимура.

Квартира родителей оказалась настолько большой и красивой, что я ахнула уже на пороге. Все здесь было дорого и стильно, и у меня снова зарождались комплексы. Матвей привык к роскоши и богатству, наверняка, родители хотят, чтобы и девушка ему соответствовала. Не будут ли они против меня — бедной сироты, от которой одни проблемы?

Раздумывая об этом, я шагнула в кабинет и тут же мой взгляд столкнулся со взглядом отца. Застыла на пороге, и меня словно окунули в таз с ледяной водой. Отец постарел, голова почти вся седая, набрал вес и в целом стал другим. Он смотрел на меня, пытаясь увидеть ту десятилетнюю девчонку, которую он бросил. Ту, с которой играл, ездил на рыбалку, читал сказки на ночь.

— Как же ты на маму похожа! — сказал отец и уколол в самое сердце.

— Здравствуйте, Андрей Викторович, — выдавила я, демонстративно поворачиваясь к отцу братьев.

— Здравствуй, Настя, проходи, не стой на пороге, — ответил он.

Я медленно прошла в кабинет и села на стул в метре от отца. Сердце бешено колотилось в груди, и резко пересохло в горле. Я не могла выдавить ни слова, ни звука.

— И так, — сказал Андрей Викторович. — Чтобы Настя забрала Пашу из приюта, вы должны заявить о своих правах на него. Не забирать, а только заявить. Как только от него откажется потенциальная семья, вы снова исчезнете.

— Я не знаю… — замялся отец. — Что я там скажу?

— Одумался, решил забрать ребенка. Что угодно. Главное — сделать жалостливые глаза и показать свою искренность.

Отец снова посмотрел на меня и сделал именно такие глаза, о которых только что говорил Андрей Викторович.

— Настя, прости меня. Я не знал, что умерла мама, мне пришло письмо на старый адрес, видимо…

— Мне не нужны твои извинения, — сказала я. — Помоги забрать Пашку и на этом все. Ничего от тебя требовать мы не будем.

Он замялся, занервничал, и сразу стало понятно: ищет причину не делать этого.

— Я не могу, это как-то неправильно что ли.

— А правильно было детей бросать? — разозлилась я. — Это было правильно по-твоему? Сделай хоть один нормальный поступок в жизни!

Он не был готов на этот поступок. Отец не хотел помогать, не хотел участвовать в решении проблемы, которая возникла по его вине.

— Знаешь почему умерла мама? — со злостью произнесла я. — Потому что ты ушел, не платил алименты, а она была вынуждена работать на двух работах! И даже когда у нее возникли проблемы со здоровьем, она не пошла к врачу. Глотала таблетки, какие-то травы, все ждала, что само пройдет. А потом… Потом у нее не выдержало сердце! Но самое обидно — сейчас я прохожу ее путь! Я вынуждена работать, учиться, заниматься всем подряд, чтобы забрать брата, чтобы дать ему нормальную жизнь, которую пыталась нам дать мама! А ты сейчас сидишь тут передо мной и говоришь, что не можешь?

Мои речи на него не действовали, я зря теребила старые раны, зря выплескивала свою боль. Этот человек не готов исправлять ошибки. Ему просто плевать.