Книга Братья, страница 43 – Алёна Шахнина

Еще это задание от отца. Если я не докажу, что она обычная, то к ней придут другие. И церемониться они не будут. В лучшем случае просто припугнут, что будет в худшем я даже думать боялся.

Я вышел из раздевалки, и Настя уже вымещала зло на мяче. Бегала, ловко подпрыгивала и закидывала мяч в кольцо, не замечая ничего вокруг.

— Насть, привет! — крикнул я, дождался, пока она обратит на меня внимание и кивнет. Взгляд растерянный, на щеке царапина, лицо красное то ли от духоты в зале, то ли от злости.

Я ушел снимать волейбольную сетку и не слышал стук мяча за спиной. Мы были в зале одни, и, наверное, она ждала, что я начну задавать вопросы про вчера, про драку. А я не собирался. Делал вид, что ничего не произошло, ведь и правда ничего особенного не случилось. Конечно, драка — это плохо, но я ей не отец, не парень, не учитель и даже не друг, чтобы отчитывать.

В полной тишине я снял и убрал сетку, подвинул лавочки и делал все то, что делаю обычно перед тренировкой.

— Матвей! — почти крикнула она за моей спиной, и я чуть не подпрыгнул от неожиданности. — Это ты!

— Я. Ты меня сразу не узнала что ли? — Я убирал волейбольные мячи в урну.

— Не в этом плане ты! Это ты сделал!

— Что сделал? — Я не оборачивался к ней, продолжая готовить зал, а она ходила за мной.

— Сам знаешь что! Чаевые!

Я незаметно улыбнулся, но быстро вернул серьезное лицо.

— Какие чаевые?

— Матвей, не строй из себя дурачка! Я знаю, что это ты! — настаивала Настя.

Я остановился и повернулся к ней. Сделал абсолютно невинное лицо, чтобы она не могла ничего прочитать в моих глазах. Подумаешь, чаевые. Законный и безопасный способ помочь ей, не заставляя принимать помощь.

— О чем ты вообще?

Она посмотрела на мое серьезное лицо, на глаза, которые очень старались не разглядывать царапину на щеке. Я был спокоен и врал очень достоверно, не подкопаться.

— Мне никогда не приходили чаевые в такой сумме, как вчера. Совпадение?

— А я тут при чем?

— А кто еще? — допытывалась она.

— Не знаю, кто угодно. Там же не было написано: Филатов Матвей Андреевич.

— Было! — соврала Настя.

— Не обманывай, чаевые всегда анонимно отправляются, — отмахнулся я. — Так что хватит на меня наезжать, а то у меня сердце слабое. И я очень ранимый, могу и обидеться.

И она улыбнулась, опустила напряженные плечи, и я мысленно выдохнул. Я подмигнул ей и ушел за мячами. Наконец, позволил себе улыбнуться, пока она не видит. Пока выбирал мячи, думал, что я уже почти научился с ней общаться так, чтобы она не злилась.

— Матвей! — Настя снова появилась за моей спиной, и теперь я точно подпрыгнул.

— Господи, прекрати меня пугать. Я же сказал — сердце у меня слабое!

Я повернулся к ней в ожидании. Она молчала. Точно хотела что-то сказать, но не решалась. Я не торопил, не задавал вопросы. Но она так и не смогла ничего сказать. Вздохнула и вернулась в зал. Я смотрел на ее уходящую фигуру и думал о том, что придет время, и она научится мне доверять. И для этого нужно всего лишь уважать ее принципы, помогать без настойчивости и не заставлять говорить. Я не собирался задавать вопросы про ее работу, подумав, что она будет смущаться и стыдиться. Но Настя подошла сама и, видимо, хоть каплю, но начала доверять мне.

Тренировка прошла хорошо, мы с парнями готовились к игре, Настя выкладывалась по полной, и было жаль, что я не смогу вывести ее на поле. Она отлично играет, очень упертая и не боится сложностей. Меня терзала только одна мысль — как утащить ее после тренировки в кафешку и накормить. Я придумывал много причин и способов, но так и не нашел подходящий.