Книга Братья, страница 90 – Алёна Шахнина

— Почему Леонтьева?

— Да он у тебя сегодня как хромая лошадь, у него ПМС что ли? От него толку нет, пусть хоть удар на себя принимает. Скажи ему, если он не начнет играть нормально, я приду кашлять на него!

Я засмеялся и посмотрел на братьев.

— Слушай, она всю игру комментирует, — сказал Тимур. — Кричит так, что уши закладывает.

— Чье ворчание я там слышу? — сказала Настя.

— Ты горло поберегла бы, скрипишь как петля несмазанная, — буркнул Тимур.

— А ты ворчишь, как дед старый. За пенсией не пора?

Тимур закатил глаза, но губы растянулись в улыбке. Я оставил их спорить дальше, и вернулся к команде. Думал над словами Насти, и решил воспользоваться ее советом.

Второй тайм Леонтьев закрывал самого мелкого и шустрого пацана в команде соперников, и игра пошла значительно лучше. Сначала мы вышли вперед на десять очков, потом на пятнадцать. Соперники не отставали, но до конца матча нам удалось удержать разрыв в пятнадцать очков, и со свистком судьи приняли победу.

Я ликовал. Мы с парнями обнимались, хлопали друг друга по спине. Еще один шаг к своей мечте сделан. Осталось два, и с такой поддержкой сделать их будет намного легче.

Я позвал парней отметить в пиццерии и предложил братьям разделить нашу победу. На удивление, они легко согласились, и пока шли до кафе, я болтал с Настей по видеосвязи на телефоне Марка. Она говорила севшим голосом, почти шепотом и так радовалась, как не радовался я. Столько хороших слов услышал в свой адрес, сколько не слышал за всю жизнь.

Мы провели в пиццерии два часа, и я заказал одну большую пиццу на вынос. Если уж Настя не пришла отметить, то пусть это сделает с девчонками. Лезть в окно с большой коробкой я не рискнул, позвонил ей и попросил спуститься самой или отправить Яну, надеясь, что она выберет первое.

И она пришла сама. Тепло одетая, с улыбкой на лице, Настя подошла ко мне в холле общежития, и я отдал ей коробку.

— Классная игра была, — сказала она. — Я знала, что ты справишься.

— Да, — кивнул я и хитро улыбнулся. — Собственно, я пришел за обещанной наградой.

Я ожидал бунта, спора, чего угодно. Но она положила коробку на стол и подошла ближе. Я повернул голову нецелованной щекой к ней в ожидании. Настя подтянулась, и когда оказалась совсем рядом, я резко повернул голову, и поцелуй упал на мои губы. Секунда, две с бешеным сердцем, и она отступила. Смотрела взволнованно, но без злости за мою наглость.

— Ой, — испуганно сказал я. — Это не я. Оно само произошло. Давай еще раз, я попробую удержать голову.

И снова замер в ожидании, но теперь позволил поцеловать себя в щеку. Тепло разлилось по телу, и теперь я мог спокойно уходить отдыхать. Настя улыбнулась мне, схватила коробку с пиццей и убежала наверх.

Настя

Мы с девчонками ели пиццу и запивали чаем, а я думала о Матвее. О том, как он якобы случайно заставил поцеловать себя в губы. И ведь лицо такое удивленное сделал, я даже почти поверила, что он это сделал не специально. Мой первый, самый трогательный поцелуй. Пусть не совсем настоящий, лишь легкое прикосновение губ, но мурашки пробежались по всему телу. Приятные мурашки, а не те, что были, когда кто-то нагло вторгался к моему телу.

Никогда не понимала — почему люди так любят целоваться? А теперь поняла. Это безумно приятно и волнительно. Но Матвей сам, наверное, не решится это сделать, побоится обидеть, да и мне как-то неловко. Одно дело обещание и благодарность, а другое — просто так, потому что хочется.