Книга Книга Паучихи, страница 47 – Рика Иволка

Там она присмотрела себе маленькую нишу между камней, куда села, завернувшись в магический плащ брата. Не стоило думать о Хестине сейчас. О матушке. Младших братьях и сестрах. О наставнике. О… Глаза защипало снова, и Мэл зло потерла их рукавом подранного платья. Невыносимо было ощущать себя такой слабой и никчемной. Бесполезной. Она могла остаться, героически пасть за честь Дома, но проклятый дэв уговорил ее уйти. Месть. Мысль о мести могла бы ее согреть, если бы не злостный ветер, музыкант смерти, без устали задувающий в свирели пещер.

— Как же здесь холодно, – прошептала она, стиснув в ладонях брошь, будто та могла согреть ей руки. – Ох, Хес, как же холодно…

Надеюсь, там, где ты сейчас, тепло и сыто, что бы это ни было, что бы это ни было…

…Малврае очнулась внезапно. Кто-то поглаживал ее по волосам. Мгновение назад это была мать, сейчас же – Алактир. Он качал головой, нависая над ней.

— Я же говорил, не спать.

Уснула? Как странно… Пригрелась. Даже сейчас в плаще было очень тепло, уютно, как в колыбели. Дэв бросил ей в руки связку какого-то тряпья, пахнущего пылью.

— Это тебе. Переоденься и пойдем. Я нашел место, где нам помогут.

Мэл нехотя спрятала свою черную колыбель обратно в магическую шкатулку, поднялась. Алактир отвернулся. Надевать это платье ей помогали служанки, самой же выбираться из него будет сложнее. Если делать это аккуратно. Мэл взялась обеими руками за ворот, напрягла руки и потянула в разные стороны, прямо на себе разрывая тонкую ткань. С долей сожаления, смешанного с облегчением, бросила его на землю.

Вещи, что раздобыл для нее дэв, были отвратительны. Грубо сшитая рубашка с мужского плеча (судя по размеру, с мальчишечьего), узковатые в бедрах штаны, поношенные сапоги, расхлябанные в голенищах так, что Мэл пришлось подвязать их сорванными с платья бархатными лентами. Дорожный плащ волочился по земле и пах плесенью. Алактир чуть повернул голову в ее сторону.

— Подошло?

«Нет! Это худшее, что когда-либо касалось моей кожи», – хотелось выкрикнуть Мэл. Ее домашняя одежда, над которой всегда потешалась Иллиам и от вида которой морщила нос леди Бризанна, была в сравнении с этой верхом изящества и красоты. Платье валялось на камнях, напоминая сброшенную змеиную шкурку. Перерождение. Из наследницы матриарха – в нищенку. История, которой лучше не появляться в анналах Юдоли.

— Видишь повязку? Это для лица.

Мэл подняла с камней последнюю деталь своего нового образа – кусок серой ткани, лишенный каких-либо украшений, вышивки, даже не перехваченный по краям тесьмой. Для лица. Скрыть лицо ей и правда стоит. Было бы глупо щеголять благородными чертами темных в городе полукровок. В конце концов, если ее увидят или запомнят, то могут навести на след.

— Готова?

— Угум… – буркнула Мэл, замотав лицо тканью.

— Тогда пойдем.

Укутанные в плащи, они скользнули в узкие проулки города полукровок. Сколь величественна была Юдоль в сравнении с этими халупами! Тонкие башенки родовых особняков-замков, серебряные шпили, кованые лозы оград, хищные сады, купол цирка арлеток, монументальный собор, почти целиком сложенный из мрамора… Приграничный город утопал в нищете, разрухе и смраде. Низенькие дома без окон, с хлипкими плоскими крышами. Вонючие загоны с животными, каких Мэл видела разве что мертвыми на кухонных столах в особняке.