Книга Код человека. Часть 1, страница 19 – Рика Иволка, Евгений Верданен

Чес схватилась за вожжи. Линда Мерсер внезапно ожила, словно бы домашний ассистент после перезагрузки, протянула руку к видео-монитору и набрала студию «Йорк-Ньюз».

«Началось, да? — Рэд на том конце линии едва не плакал от счастья. — Попадем точно в прямой эфир вечерних новостей, Христовьи яички…»

Звонок принят. На обратной стороне голографического экрана появилось узнаваемое лицо Каролины Блейк — ведущей главного новостного канала страны:

— … Простите, дорогие йоркцы, важный звонок в студию, кажется сама госпожа посол Союза! Посол Мерсер, очень рады видеть! Неожиданно…

— Спасибо, Каролина. — Мерсер улыбнулась, сложив руки перед собой. И без прелюдий начала вещать: — Я Линда Мерсер, официальный представитель Трансатлантического Американского Союза в Суверенном Нью-Йорке. Я восхищаюсь вами, борцы за свободу! Вы показали всему миру, что даже Бессмертный Атлант может пасть. Сегодня я пришла к вам с заявлением. Йоркцы, вас предали. Суверенный Нью-Йорк никогда не был суверенным. Война десятилетней давности — совсем не то, чем кажется. Три дня террора, подрыв города — плата за сокрытие этой информации, но у некоторых людей все еще есть совесть, чтобы говорить об этом во всеуслышание. Администрация Нью-Йорка, ваш президент, блистательная Эшли Браун, ваша гордость и надежда, десять лет скрывают правду об ужасающей трагедии, но пришло время драматичного финала. Чтобы не быть голословной, я уже высылаю «Йорк-Ньюз» файлы, подтверждающие мои слова, пускай ваше свободное независимое СМИ решает публиковать ли их в прямом эфире. — Чес моргнула, и Линда Мерсер наклонилась поближе к своему монитору. На ее полноватом лице возникло до смешного грозное выражение. — Ну, мисс Браун? Что ты на это скажешь?

«Все-все, отключай ее, — отозвался Рэд. — Просто жара, детка, ты просто пламя моего сердца!»

Чес медленно отпустила вожжи, чувствуя, как голова едет кругом и пол превращается в лаву.

«Стой-стой-стой, малыш, не падай, держись. Давай-давай, выходи оттуда. Слышишь меня, Чес? Иди. Иди на мой голос. Иди домой, девочка».

Говорят, Нью-Йорк начали называть Большим Яблоком в двадцатых годах двадцатого века с легкой руки одного спортивного журналиста, который писал о скачках. Большое Яблоко… Трескающийся от спелости плод. Вечная замануха для стремящихся к успеху и наживе. Награда первому доскакавшему до финиша. В семидесятых годах того же века название превратили в рекламный слоган, и толпы зевак потекли в город, словно мухи на дерьмо. Нью-Йорк прослыл продажной проституткой задолго до своей суверенности.

Граждане Союза называли его не иначе как Сраное Яблоко Раздора, в честь легенды о начале троянской войны. Ведь стремление к независимости Нью-Йорка послужило началом еще одного конфликта, страсти по которому не утихают до сих пор. Он продлился всего три дня, но стоил жизней многих союзных солдат и оставил на теле города две глубокие червоточины. И все ради чего? Ради власти, денег и самоутверждения.

Едва ступив на сраную землю Сраного Яблока, команда Квинта столкнулась с обычной рутиной при пересечении границ. Долгие часы ожидания они скрашивали разрозненными сюжетами местного онлайн телевидения. Перещелкивая каналы, Квинт не уставал поражаться их многообразию. Все, от японских порно-утех с кальмарами до детского шоу «Дора-Нетволкер». Каждый канал пестрел логотипом корпорации. Например, детский, с девочкой-киберхакром, курировала «Полис Корп», местное отделение правопорядка. Смешно, до колик в заднице.