Книга Черная метка для графини, страница 74 – Ольга Баринова

Она обняла его — едва дотянувшись до плеча, — и он, всхлипнув, прижал ее к себе.

— А теперь, — сказала Алисия, отстраняясь и выпрямляясь, — по коням. Мы все уезжаем на рассвете. Здесь останутся два человека, которые сделают вид, что новоиспеченные граф и графиня не вылезают из своих покоев. Закажи ребятам ящик вина, пусть все будет правдоподобно. Но из графских покоев чтобы и носа не показывали.

Они вышли в сад — старый, запущенный, пахнущий диким виноградом и увядающими розами. Луна только начинала всходить, и в ее серебристом свете Белый дворец казался призрачным, ненастоящим — будто выросшим из сна.

— Красивое место, — сказала Алисия. — Жаль, что мы не можем здесь остаться.

— Можем, — ответил Джейкоб. — Потом. Когда все закончится.

— А когда оно закончится? — спросила она.

— Не знаю, — честно ответил он. — Но я верю, что это случится. И мы будем жить. Долго и счастливо. Вместе. Потому что если не верить, то зачем все это?

Отец Бенедетто, стоявший чуть поодаль, перекрестился и беззвучно зашевелил губами, творя молитву.

Темная вода канала едва колыхалась, когда Алисия и Джейкоб отчалили от маленькой пристани на окраине Селеции. Было около полуночи — луна пряталась за тяжелыми тучами, и только редкие звезды мерцали сквозь разрывы, словно подмигивая беглецам.

Старая рыбацкая лодка пахла сетями, тиной и дегтем. Джейкоб взялся за весла, Алисия устроилась на корме, натянув на голову капюшон простого шерстяного плаща.

— Ты уверен, что нас не узнают? — спросила она, глядя, как удаляются огни Белого дворца.

— Никто не станет искать графа и графиню в рыбацкой посудине, — ответил Джейкоб, равномерно работая веслами. — Они будут смотреть на юг, на королевскую дорогу, где отец Бенедетто поведет пустую карету с нашими переодетыми матросами. А мы уйдем по воде на север, а потом повернем на восток. И к тому времени, когда они поймут, что их обманули, мы будем уже в столице.

— А как же священник? — Алисия поежилась от ночного холода. — Не опасно ли ему оставаться?

— Ребята помогут ему, — покачал головой Джейкоб. — Да и потом, он нужен монахам живым. Пока он единственный, кто знает, где мы. Убить не посмеют — тогда они потеряют последнюю ниточку к нам. Отец Бенедетто согласился, он знает, на что идет.

Они замолчали. Только весла мерно разрезали воду, и где-то вдалеке кричала ночная птица — тоскливо, протяжно, как по покойнику.

А на причале, провожая их взглядом, стоял отец Бенедетто в черной сутане. Он смотрел на лодку, скрывающуюся в темноте, и шептал:

— Да хранят вас Всеблагие, дети мои. И дадут нам сил довести это дело до конца.

Потом повернулся и пошел обратно во дворец — играть свою роль.

К двум часам ночи лодка причалила к пустынному берегу — там, где заканчивались владения д'Орсоли и начинались земли, принадлежавшие короне. Джейкоб вытащил лодку на песок, спрятал ее в прибрежных кустах, и они двинулись вверх по склону, туда, где в свете звезд угадывался силуэт старой фермы. За несколько мелких монет хозяин разрешил им переночевать на сеновале.

— Здесь наши апартаменты, — сказал Джейкоб, толкая скрипучую дверь сарая.

Внутри пахло сухой травой, сеном и мышами. Луна пробивалась сквозь щели в крыше, отбрасывая на пол серебристые полосы. В углу, как будто специально для них, стояла огромная копна сена.