Книга Пышка-попаданка и ее скандальный кафетерий, страница 62 – Ольга Баринова

Эдмунд поймал ее руку и поцеловал кончики пальцев.

— Пришло письмо? - спросил он.

— Их приняли.

— Обоих?

— Обоих.

— Староста, должно быть, ими гордится.

— Он пишет, что никогда в них не сомневался.

— Значит, сомневался до последнего дня.

Марина улыбнулась.

Из дома выбежала дочка.

— Мама! Папа! Лина сказала, что пирог готов!

Следом появился старший сын.

— Она сказала не трогать его до обеда.

— Я только посмотрю.

— Ты уже утром посмотрела на варенье.

— Оно само упало.

— Вместе с банкой?

— Вместе с банкой.

Эдмунд поднялся.

— Это требует нового расследования.

— Нет! - хором закричали дети и помчались в дом.

Их младший брат остался стоять в траве. Он серьезно посмотрел на родителей, поднял с земли яблоко и спрятал его за спиной.

— А это что? - спросила Марина.

Малыш подумал.

— Ничего.

— Убедительное объяснение, - признал Эдмунд.

Он взял сына на руки, и втроем они пошли к дому.

У края сада Марина на мгновение остановилась.

Под яблонями лежала круглая каменная плита. Семь серебряных линий на ней потемнели и стали похожи на обычные прожилки.

После обрушения рабочие пытались сдвинуть плиту, но не смогли. Тогда Марина велела оставить ее на месте и посадить вокруг деревья.

С тех пор прошло восемь лет, а линии ни разу не загорались. Под землей не слышалось ни голосов, ни плеска воды. Диадема исчезла, врата закрылись, а Мирель больше не являлась ни во снах, ни в отражениях.

Каждую весну Марина оставляла у плиты семь белых цветов - в память о Марибель и первых хранителях.

Она не простила Валериуса. Но со временем перестала его ненавидеть. Его выбор привел к гибели, и эту цену он заплатил сам.

Иногда Марина пыталась вспомнить прежний мир.

От него сохранились лишь обрывки воспоминаний: солнечный свет на стене, запах дождя и чьи-то теплые руки.

Этого оказалось достаточно.

— Марина? - позвал Эдмунд.

Он ждал у дверей, с удовольствием рассматривая аппетитные формы супруги. Дети выглядывали из-за его спины. За ними стояла Лина и делала вид, будто ничего не замечает.

— Мама, - позвала дочь, заглядывая на веранду. - А правда, что ты рождена не здесь?

Марина замерла с чашкой в руке.

— Что ты имеешь в виду?

— Лина рассказывала, что ты не всегда жила в Долине. Что ты пришла откуда-то издалека. И что магия, которая тут была, теперь в нашей крови.

Марина переглянулась с Эдмундом. Тот чуть заметно покачал головой - не сейчас, не при детях.

Но Марина мягко улыбнулась, поставила чашку и подозвала дочь к себе.

— Я родилась очень далеко отсюда, - сказала она. - И да, в этом доме когда-то была старая, очень древняя магия. Но она ушла. Мы закрыли двери, через которые она приходила. И теперь здесь только мы.

— А эта магия могла бы сделать нас сильнее?

— Она могла бы сделать нас другими, - ответила Марина. - Но я не хочу быть другой.

Она поцеловала дочь в лоб.

— Мы обычные люди. Мы просто живем в Долине, где растет самый лучший цикорий в королевстве. Ты довольна?

— Я хочу пирог.

— Тогда беги на кухню, пока Лина не съела его сама.

Дочь рассмеялась и убежала.

Из открытых окон доносились голоса работников. В сушильне готовили новую партию цикория. На кухне остывал яблочный пирог. На столе лежало письмо от детей, которым она помогла начать собственную жизнь.

Марина посмотрела на сад в последний раз и вошла в дом.

Эдмунд нежно обнял ее.

— Ты счастлива? - тихо спросил он.

Она взглянула на него, на детей и на Лину, уже созывавшую всех к столу.

— Да, - ответила Марина. - Теперь я по-настоящему счастлива.

Конец