Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 110 – Леси Филеберт

— Спасибо, — улыбнулась я генералу, когда он в очередной раз подлил мне светлого айлинора.

И на всякий случай уточнила у Лунтьера:

— А по местным традициям я должна как-то особенно ответить на вежливость генерала? А то он что-то айлинор только мне подливает, может, мне надо что-то сказать или сделать, не знаю. В ножки начать кланяться или встать на табуреточку и спеть гимн Геросса.

— Я бы на это посмотрел, — хохотнул Лунтьер. — Этот вежливый господин подливает тебе айлинор из другой бутылки, ты обратила на это внимание?

— Ну да, я же не слепая. Может, он думает, что мне больше нравится этот сорт? Или девушек принято только им угощать?

— Милая моя ненавистная наивная Штольценберг, — Лунтьер сделал глоток из бокала с видом знатока, пока я переваривала все метафоры в свой адрес. — Он наливает обычный айлинор, который в основном поставляется в разные страны и изготавливается из ягод попроще, а вот мне и остальным эльфам наливает из бутылки, изготовленной из премиального сорта ягод в одноименной провинции Айлинор. И одна эта бутылочка стоит как двадцать обычных, потому что выдержана сто лет в бочках.. Ну, то есть, тебя, как журналиста из Искандера, он не считает нужным угощать изысканным айлинором. Одна капля этого темного нектара стоит больше, чем твой месячный рацион из лапши и сосисок.

Я воззрилась на генерала с новым интересом. И — с возмущением.

— Ах так, да? Вот мерзавец!

— У эльфийского этикета есть и свои темные стороны.

— И темная заключается в том, что по эльфийскому этикету гостей делят на достойных пить из бокалов и тех, кому и пластиковый стаканчик сгодится?

— Вроде того.

— Ой, да пусть подавится этим вашим изысканным айлинором, можно подумать, он в самом деле какой-то особенный, — фыркнула я.

— Ну вообще да, он намного вкуснее. Всегда по приезде в Геросс закупаюсь несколькими бутылочками именно премиального айлинора из провинции Айлинор. Завтра планировал заглянуть в лавку, заодно хочу тебя угостить настоящим айлинором, раз генерал Каллос не посчитал тебя достойной этого напитка.

Я смерила Лунтьера насмешливым взглядом.

— Брандт, ты чего? Всерьез думаешь, что я останусь с тобой в одной комнате с бутылкой айлинора после всех сожранных тобою конфет?

У-у-у, какую буйную картинку нарисовало мое воображение!..

— Можем остаться не в комнате, а на улице, — томным голосом произнес он, пряча улыбку в бокале.

— Что-то мне подсказывает, что тебе без разницы, где со мной оставаться: прикроешься чарами, а меня опои́шь и рот поцелуем заткнешь. И я проснусь с татуировкой «собственность Лунтьера Брандта» на лбу. Нет уж, спасибо.

— М-м-м, Штольценберг, ты прям будоражишь мой разум своими фантазиями, — Лунтьер прикрыл глаза, изображая сладострастный экстаз, но тут же спохватился, заметив, что генерал Каллос с интересом наблюдает за нашим обменом любезностями.

Лунтьер выпрямился и принял официальный вид, хотя уголки его губ все еще подрагивали от сдерживаемого смеха.

— Впрочем, — продолжил он уже более спокойным голосом. — Если ты так боишься остаться со мной наедине, можем устроить дегустацию в общественном месте. Например, в Саду Изумрудных Фонтанов. При свете дня. В присутствии полудюжины свидетелей, ну или сколько там будет посетителей в это время.

Я прищурилась.