Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 116 – Леси Филеберт

— А может, он просто угадал? — предположил Морф.

— Пальцем в небо? — я приподняла бровь. — Типа «Ах, какая-то стрекоза сидит на подоконнике — наверняка это Штольценберг!»? Серьезно?

— Ну... ты же любишь стрекоз!

— Это не делает меня единственной стрекозолюбивой шпионкой в мире.

Морф задумался.

— Хм. А если он маячок какой на тебя повесил?

— И на насекомое тоже? — усмехнулась я. — Думаешь, он может через маячок чуять чужую магию, даже если я нахожусь на большом расстоянии? Сомнительно.

— Либо у него аллергия на тебя, и он чует тебя за версту.

Я фыркнула.

— Вот это уже больше похоже на правду.

Мы двинулись прочь от амбара, петляя между деревьями. Солнце клонилось к закату, окрашивая поля в золотистые тона. Красиво, конечно, но мне было не до эстетики.

— Так. План. Мне нужно либо найти убежище в виде бункера со всеми удобствами на сутки, либо придумать, как объяснить Лунтьеру, почему я следила за императором, и при этом надо умудриться не рассказать о деталях своих магических способностей. Лунтьер сожрет меня с потрохами за слежку за императором...

— Можешь сказать ему, что это было научное исследование! — бодро предложил Морф. — «Влияние магических импульсов на поведение стрекоз»! А наблюдаемый объект возьми да и улети не туда! Ты вообще не в курсе была, что на императора натолкнешься! Не, даже так: ты даже не успела понять, что это император! Ты даже ничего не слышала, просто за стрекозой наблюдала!

— Лунтьер же не идиот. И даже не олень.

— Ну... а вдруг? — прозвучало с надеждой.

Я вздохнула.

Морф подумал и тоже печально вздохнул.

— А если просто сделать вид, что мы тут ни при чем? — Морф радостно завертел аморфными крылышками. — Ты просто случайно сидела в амбаре, рисовала его портрет, а стрекоза — это вообще не твоих рук дело! Показалось ему!

Я посмотрела на него с плохо скрываемым скепсисом.

— Ты всерьёз считаешь, что он купится на это?

— Ну... если очень убедительно врать...

— Морф, он инквизитор. И, кажется, чувствует ложь профессиональным чутьём.

В этот момент из-за деревьев раздался треск веток.

Мы с Морфом замерли.

— Он уже здесь?! — прошептал фамильяр.

— Не может быть, он же только что был во дворце, он не мог так быстро осмотреть покои императора.

Треск повторился, на этот раз ближе.

— В кусты! — прошипела я.

Мы шмыгнули в ближайшие заросли, как пара перепуганных кроликов, я инстинктивно спряталась в древесном мороке. Сама не знаю, чего так боялась и зачем ломанулась в кусты, но общаться с Лунтьером я сейчас была не готова. Наверное, меня слишком сильно ошарашила новость о том, что он меня как-то почуял через стрекозу, в голове не укладывалось, как это вообще могло произойти. Поэтому я с опаской поглядывала на потревоженные ветки деревьев, через которые к нам кто-то активно пробирался.

А потом из леса вышел... олень.

Обычный. С рогами, ветвистыми такими, с серебристым отливом. Он меланхолично жевал траву и уставился на нас скучающим взглядом. Животные меня через древесный морок видели как обычно, в отличие от людей.

Мы с Морфом переглянулись.

— Дожили. Прячемся от оленя, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как по щекам разливается краска глубочайшего профессионального позора.

— Ну... это лучше, чем от инквизитора! — прошептал Морф.

Олень фыркнул, будто смеясь над нашей паранойей, и неспешно побрёл дальше, демонстративно топая копытами. Казалось, даже его хвост вилял с издевкой.