Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 190 – Леси Филеберт

— Да, пусть он еще поплавает!

Я мученически возвел глаза к потолку. Ох уж эти любители хлеба и зрелищ...

Я вежливо подождал, пока Элман достаточно наглотается воды (но не слишком, ведь мёртвые долги не возвращают), потом вытащил его из бочки, дал откашляться и ласково спросил:

— Ну что, передумал? Или нужно ещё раз?

— Да пошел ты на!..

Остаток фразы потонул в бульканье, потому что я окунул Элмана в бочку с водой еще раз и продержал там в этот раз подольше. А когда вытащил из бочки, Элман, красный от злости и лихорадочных откашливаний, хрипло прошипел:

— Ладно... чёрт с тобой... я сделаю! Сделаю всё, как ты просишь! Я схожу в этот сраный банк и покрою часть долга!

— Весь долг, — вежливо поправил я, немного надавив на голову Элмана к бочке, намекая на то, что могу и третий раз искупать.

Он глянул на меня с откровенной ненавистью, но всё же прохрипел:

— Да... Весь долг закрою... Да сделаю я это, только отпусти меня, урод!

— Вот и славненько. С тобой так приятно вести дела! — и я накрыл своей ладонью руку Элмана для энергетического контакта. — А теперь подтверди всё это магической клятвой. И не забудь добавить в формулировку, что ты больше никогда не будешь сваливать свои кредиты на сестру, что ты вернешься в лечебницу, больше не будешь сбегать из нее, а после завершения лечения найдешь нормальную работу.

Элман нецензурно удивился, и я с улыбкой уточнил:

— Мне кажется, тебе надо проредить зубы. С какого начать?

Элман закатил глаза, но все-таки сдался: перестал дергаться и заключил со мной магическую клятву, послушно повторив все нужные мне от него формулировки.

— Вот и договорились. Был чрезвычайно рад знакомству! — я с довольным видом швырнул его на песок и пошел на выход с арены. — До нескорой встречи, Элман! В твоих силах повлиять на то, чтобы я тобой больше не интересовался.

Он ничего не ответил, только протяжно застонал, еле поднялся на ноги и поковылял в сторону лекарей, чтобы разобраться с рукой, да и не только с ней.

С чувством выполненного долга и приятным облегчением я прошел мимо ревущей толпы. Кто-то уже подсчитывал выигрыши, а Равенсон стоял у выхода, смотря на меня с каким-то новым видом уважения, с налетом священного ужаса.

Я подошел к нему, выхватил из рук бутылку с водой, жадно отпил из нее и удовлетворенно вздохнул.

— Ну что, Рейв, как тебе шоу?

— Ты... ты его почти утопил, — выдавил таможенник сиплым голосом.

— О, это было не «почти». Это было ровно настолько, насколько нужно, чтобы достигнуть компромисса.

— А... Шантаж теперь так называется, да?

Вместо ответа я очаровательно улыбнулся, бросил последний взгляд на арену, где Элмана окружили лекари, потом махнул рукой Рейву и поспешил выбраться наружу.

— Хэй, Брандт! — окрикнул меня Равенсон у самой двери.

Я обернулся.

Он нервным жестом потер мочку проколотого в нескольких местах уха, кашлянул в кулак и неуверенно спросил:

— Кхм... А когда, куда и кому можно отправить заявку на вступление в ряды инквизиции, не подскажешь?

Я улыбнулся.

— Мой коллега Эрик Кларксон сидит в приемной комиссии Инквизиции Генерального Штаба по понедельникам, у него приемные часы с десяти утра до четырех часов. Кабинет тебе подскажут на стойке администрации.

И с этими словами я шагнул на улицу, с удовольствием вдохнув свежий воздух.