Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 201 – Леси Филеберт

И на мероприятии действительно присутствовал Лунтьер, только отсадили его в этот раз подальше от меня, как бы невзначай.

Сегодня он сменил привычную белую рубашку и светлые брюки на парадный чёрный фрак, который шел ему чрезвычайно и подчёркивал аристократический профиль. Лунтьер сидел с невозмутимым лицом истинного дипломата, по которому нельзя понять, что он чувствует и думает. И с бокалом темного айлинора, который он осушил уже третий раз за последний час, — и это, пожалуй, единственное, что выдавало его раздражение.

О да, именно раздражение — я чувствовала его эмоции так хорошо, будто они были моими собственными. Понятия не имела, с чего это я так настроилась своей внутренней «антенной» на Лунтьера, но сейчас прекрасно осознавала, что Лунтьера бесит всё происходящее, и что он очень хочет уйти, но одновременно не хочет — из-за меня.

Я демонстративно отвернулась, когда он попытался поймать мой взгляд.

Пусть позлится, ему полезно.

Тем более что переводчик Дэлар как раз давал мне пояснения по некоторым рождественским традициям Геросса:

— Сегодня особенная ночь, которая у эльфов называется Ломено́р — Ночь Тишины.

— Слова, сказанные в эту ночь, становятся судьбой, — добавил Каллос, с сильным акцентом, на международном языке.

— Эльфы верят, что в Ломенор нельзя говорить просто так — только истину или обещания, — продолжил Дэлар. — А еще эльфы верят, что пара, которая проведет эту ночь вдвоем, предназначена самой судьбой, и всегда будет вместе.

Я прям почувствовала, как при этих словах меня буквально прожгли насквозь взглядами двое — и генерал, и Лунтьер.

Сделала вид, что не замечаю их подозрительных взглядов и чрезвычайно занята изучением блюд, которые как раз вынесла прислуга.

* * *

Ужин мне очень понравился, потому что он был так называемым Безмолвным Ужином: тоже часть предпраздничных традиций, когда эльфы едят под звуки арфы, не разговаривают и жестами благодарят друг друга.

Так что когда закончилась официальная вступительная часть этого вечера с бесконечными комплиментами в мою сторону и попытками выяснить, как именно я умудрилась возродить Велариэну (а чтоб я сама знала!), мы перешли к самой трапезе, которая действительно прошла в полной тишине, не считая позвякивания вилок и приятного музыкального сопровождения с живыми музыкантами и приятным певцом с красивым голосом и ласкающей слух хрипотцой. Вот что-что, а петь эльфы умели прекрасно, причем петь здесь было принято больше мужчинам, за время пребывания в Героссе я уже много раз слышала красивые мужские пения. Мне понравилось, что эльфы любили целыми компаниями собираться вечерами в парках, на берегу рек и озер, общаться и много петь — под гитару, арфу или без музыкальных инструментов вовсе. Очень душевно это выглядело со стороны, и я видела очень много таких именно молодежных компаний. У нас в Искандере я такого песенного единения не видела.

Когда ужин подошел к концу, музыка зазвучала более энергичная, и начались танцы, Каллос немедленно пригласил меня.

— Мисс Штольценберг, не удостоите ли меня чести?

Ну, это если резюмировать то, что перевел Дэлар. На самом деле эльф выдал что-то вроде: «О, свет моих очей, позвольте мне парить с вами в танце, как двум лебедям на озере вечной любви», и еще много всяких бесполезных эпитетов, которые я даже не запомнила.